Читаем без скачивания Мадикен - Астрид Линдгрен

— Гляньте-ка туда!

Они взглянули вверх и увидели вечернюю звезду. Он сияла над дровяным сараем и переливалась бриллиантовым блеском, как перстни прабабушки, о которых рассказывал Аббе.

— Это — Венера, — говорит дядя Нильссон. — Так называется вечерняя звезда. Ты это знала, дорогая Мадикен?

Нет, дорогая Мадикен не знала, и тетя Нильссон тоже.

— Можно разглядывать звезды, это понятно. Я вот другого никак не пойму — откуда люди узнали их названия?

Ласково посмотрев на жену долгим взглядом, дядя Нильссон говорит:

— Как прекрасна твоя простота, котелок ты мой с мякиной!

Скоро приходит Альва, чтобы забрать домой загостившуюся Мадикен. Тетя Нильссон предлагает ей кренделек, и Альва с удовольствием принимает угощение. Но, выйдя от Нильссонов, Альва говорит:

— Ох, так бы, кажется, и взяла щетку да пять кило мыла и отчистила бы эту кухню! Прямо сплю и вижу, как бы я в ней навела порядок!

Когда Мадикен вернулась домой, Лисабет уже лежала в кроватке, но еще не спала, и Мадикен сразу же рассказала ей, какой невообразимый ужас ожидает тетю Нильссон после смерти.

— Разве ты слыхала когда-нибудь, что бывают такие кошмары? — спрашивает Мадикен у сестренки.

— Подумаешь! Она, может быть, никогда не помрет! — говорит Лисабет.

— Дурочка! Все люди когда-нибудь умирают, — отвечает Мадикен.

— А я так нет! — уверенно говорит Лисабет.

Но у Мадикен никак не идет из головы тетя Нильссон. Она лежит в постели и все вздыхает.

— О чем ты вздыхаешь? — спрашивает Лисабет.

— Я вздыхаю о том, что бедность так беззащитна, — говорит Мадикен.

Лисабет, конечно, ничегошеньки не поняла, а кроме того, ей давно уже хочется спать.

Ни завтра, ни послезавтра Мадикен не заходит в Люгнет. Она боится увидеть тетю Нильссон и старается не думать о том ужасном, что она узнала.

Однажды, возвращаясь из школы, Мадикен издалека увидела, что у калитки ее поджидает Альва. Она так сияла, что это было заметно даже издалека.

— Знаешь, что случилось, Мадикен? — спрашивает Альва.

— Наверно, ты выиграла главный приз, — отвечает Мадикен первое, что ей пришло в голову. С чего бы иначе Альва могла так обрадоваться?

— Да ну его совсем! — говорит Альва. — Не я выиграла, а ты. И целых триста крон! Разве я не говорила тебе, что денежки на тебя так и посыплются!

— Ой! — только и воскликнула Мадикен и даже вся раскраснелась.

Деньги Альва принесла в кармане передника. Она велела, чтобы Мадикен сразу их пересчитала и убедилась, что все на месте. Счет сошелся. Вот две сотенные бумажки да две по пятьдесят — всего триста крон. Никогда еще у Мадикен не было такого богатства.

Альва хохочет и кружит Мадикен, и говорит, что это счастливый день. А уж как мама и папа, наверно, обрадуются, когда узнают про удивительную удачу! Мадикен тоже так думает. Но ей кажется несправедливым, что Альва ничего не выиграла.

— Так уж устроена жизнь! — говорит Альва. — Одни выигрывают, другие — нет. Ничего не поделаешь!

Но вот что удивительно — Альва все равно рада!

— Ты можешь рассказать об этом за обедом, — предлагает Альва. — Только смотри, поосторожнее! А то еще от неожиданности у папы с мамой кусок попадет не в то горло.

Мадикен смеется. Ведь и правда, будет здорово — сообщить за обедом эту потрясающую новость!

В эту самую минуту на улице показывается тетя Нильссон. Она ходила на рынок продавать крендельки, а сейчас возвращается домой в Люгнет. Тетя Нильссон идет медленно, и видно, она очень устала.

— Ну, как у вас дела? — спрашивает Альва.

— Дело — дрянь! — говорит тетя Нильссон. — В животе опять так и крутит, а в чем причина, я и не знаю…

Тетя Нильссон скоро скрылась из виду. А Мадикен осталась стоять. Но вся ее радость словно улетучилась. Опять ей вспомнилось то ужасное, но теперь еще добавилось и другое беспокойство — что такое у тети Нильссон с животом? Отчего там ее все крутит? А вдруг это смертельно и можно умереть с минуты на минуту! И тогда…

Альва смотрит на Мадикен:

— Что это с тобой? Уж не захворала ли?

Мадикен не отвечает. Она задумалась. Додумав до конца, она говорит:

— Слушай, Альва! Маме и папа мы ничего не расскажем. Мне очень нужны деньги, но для чего — это секрет. Мне во что бы то ни стало нужны двести пятьдесят крон.

Альва не понимает:

— Выдумываешь ты все! Небось какая-нибудь глупость.

— Совсем не глупость, а что-то очень хорошее, — уверяет ее Мадикен. Но что это такое, она ни за что не соглашается сказать. Пришлось Альве отступиться.

— Как знаешь! Деньги твои, — говорит Альва, — и ты можешь поступать с ними как захочешь. Только не делай никаких глупостей, вот тебе мой совет.

Из пятидесяти крон, которые останутся после ее секретного дела, Мадикен половину собирается отдать Альве, чтобы все было по справедливости.

— Двадцать пять крон — это мой месячный заработок. Таких денег я не могу от тебя принять, — говорит Альва.

И все-таки она обрадовалась, и даже еще больше, чем сначала.

— Зато я знаю, что кто-то купит еще один лотерейный билет! — говорит она. — Я думаю, что в один прекрасный день я все-таки выиграю главный приз.

Когда Мадикен и Лисабет болеют, в Юнибаккен приходит доктор Берглунд лечить девочек, да и сами они много раз ходили в город к нему на прием. Поэтому Мадикен знает, где живет доктор Берглунд. И вот она решила к нему пойти.

Мадикен сидит в приемной и ждет, а в животе у нее все время так и крутит. Как объяснить дяде Берглунду, что обязательно нужно выкупить тетю Нильссон? А вдруг он не захочет! Может быть, он сейчас потирает руки от удовольствия, что сделал такое выгодное дельце!

Наконец Мадикен дождалась своей очереди и вошла в кабинет. Дядя Берглунд сидит за письменным столом. Он приветливый, как всегда, но Мадикен мнется и не знает, с чего начать. Однако выяснилось, что она напрасно боялась. Когда она, глотая подступающие слезы, наконец сумела выговорить свою просьбу, доктор Берглунд рассмеялся и сказал:

— Тетя Нильссон мне совсем не нужна ни живая, ни мертвая. Так что можешь забирать свои деньги и идти домой.

— Но почему же… — начинает Мадикен и тут же умолкает. Она вдруг поняла, что дядя Берглунд тоже кое-что знает про беззащитность бедных людей.

Но ведь тетя Нильссон-то не знает! Она же не знает, что дядя Берглунд согласился ее купить только по своей доброте. Наверное, ей это и в голову не приходило. А Мадикен хочет, чтобы тетя Нильссон спокойно жила в своем Люгнете, зная, что ее толстое и неповоротливое тело по-прежнему принадлежит ей самой, а не кому-то другому.

Поэтому нужно, чтобы дядя Берглунд взял у Мадикен эти бумажки, во что бы то ни стало взял!

В конце концов он согласился на уговоры. Правда, только после того, как Мадикен ему объяснила, откуда у нее взялись деньги.

— Ты добрая девочка и очень упрямая. Но уж такая ты, видно, уродилась! — сказал дядя Берглунд, взяв у нее две бумажки.

Теперь осталось упросить его еще об одном одолжении. Мадикен хочет получить квитанцию. Она объясняет, зачем ей это нужно:

— Чтобы тетя Нильссон была уверена, что все в порядке.

Дядя Берглунд сразу все понял. Он взял листок бумаги и написал:

Квитанция

От госпожи Маргариты Энгстрём мною получено 250 крон. Означенной суммой полностью погашен долг тети Нильссон. Карл Берглунд, городской врач

Вечером Мадикен как на крыльях помчалась к Аббе. Ей очень повезло — Аббе в это время кормил своих кроликов. Мадикен стесняется идти со своим делом прямо к тете Нильссон. С Аббе ей гораздо проще объясниться. Она сует ему под нос квитанцию:

— Слушай, Аббе! Смотри-ка сюда!.. Я… я выкупила твою маму.

— Что там еще такое? — говорит Аббе.

Он сперва ничего не понял. Ему понадобилось несколько раз перечитывать квитанцию. Затем он взглянул на Мадикен так, как будто увидел ее в первый раз.

— Ну, Мадикен! Это же надо придумать такое!

Для верности он еще раз перечитал квитанцию, а затем взял Мадикен за руку и сказал ей спасибо.

— Какая ты добрая, Мадикен! Я прошу у тебя прощения за то, что заставил тогда скакать на одной ножке. Но впрочем, ведь и на твою долю, кажется, досталась телячья котлетка. Ты еще не забыла?

Нет! Этого Мадикен никогда не забудет.

— Маманя-то, чего доброго, от неожиданности грохнется в обморок, когда мы ей расскажем, — говорит Аббе. — Ну, пошли в дом!

Мадикен не хочет идти в дом, она боится увидеть, как тетя Нильссон грохнется в обморок. Но Аббе и слушать ничего не хочет:

— Ладно уж, не ломайся!

Он берет ее под локоть и тянет за собой в кухню.

За столом сидит тетя Нильссон и читает газету. Дядя Нильссон лежит на диване и отдыхает.

— Послушай-ка, Нильссон, это прямо для тебя написано, — говорит тетя Нильссон и читает вслух из газеты: — «Пока человек не женится, он и не догадывается, что такое настоящее счастье».