ответил Мадостис. — В большом количестве. Хотя я уже сейчас вижу, что много не хватает. Возможно успели продать.
Глава рода жестом дал понять, что такие мелочи его не интересуют.
— А еще книги. — добавил Мадос. — Из Архивов.
— Что? — на этот раз Маруана проняло. — Каким образом⁈ Хотя… Я знаю каким. — он смерил Радремон взглядом, не предвещающим ничего хорошего. — Книги в порядке?
— Более или менее.
— Немедленно доставь их обратно! — распорядился герцог. — И вообще. С какой радости ты до сих пор тут? Я еще утром приказывал вернуться в столичную резиденцию. Сейчас мне нужно, чтобы там постоянно находился кто-то из ближнего круга.
— Отправляюсь сию минуту, Мастер.
Мадостис вновь поклонился и развернулся на месте, при этом оказавшись настолько близко к Радремону, что тот почувствовал едва заметный запах парфюма, отпечатавшийся на воротнике его одежды.
Мадос на мгновение задержал изучающий и удивительно цепкий взгляд на маркизе, и в тот же момент фор Корстед ощутил, как что-то скользнуло в карман его штанов. Радремон не подал вида, а старик покинул зал, закрыв за собой дверь.
— Значит догадался… — глянув на пленника, протянул Маруан, недовольно поджав губы и тарабаня пальцем по подбородку. — Дед был выдающимся магом, но до жути невнимательным к мелочам. — он, не глядя, схватил и сунул в рот еще одно канапе. На этот раз фруктовое. — Ты не из Избранников Судьбы. — не спрашивал, а утверждал фон Кацверт. — И не из Хвоста Феи. И точно не с Дуинитона. Однако где-то раздобыл заклинания темной магии и несколько пространственных артефактов.
В воздухе повисло ожидание какой-либо реакции, но Радремон молчал. Его не волновало, что скажет глава рода, тем более, что большую часть он предвидел заранее. Маркизу нужен был знак от личности, которой он поручил кое-что сделать.
И тот запаздывал.
— У меня есть что тебе предложить, Таинственный Сумрак Радремон фор Корстед. — подавшись вперед, произнес фон Кацверт, не дожидаясь ответа. — Присоединяйся к Свите Темного Маршала!
Предложение прозвучало, как гром среди ясного неба. Оставшиеся в зале члены отряда Сокола невольно открыли рты. Налланномом поднял голову и изумленно хлопал широко распахнутыми желтыми глазами. Банарв с Бешеной одновременно хмыкнули. Тируан хотел было возразить, но глава рода оборвал его властным жестом.
— Более того, я приму тебя сразу в ближний круг. — продолжал герцог. Сзади, ударившись об пол, упала челюсть Крусто. — Члены твоей спаты тоже займут привилегированное положение. Украденные ресурсы можешь оставить себе. К тому же, я дам тебе все необходимое для достижения пятого ранга. — синхронно застучали по каменным плитам и остальные не удержавшиеся во рту челюсти. — Но у меня будет одно задание.
В зале повисла гробовая тишина.
Настолько густая и плотная, что ее можно было ножом намазать на хлеб, и настолько наэлектризованная, что хватило бы одной высеченной искры, чтобы половина особняка взлетела на воздух. Радремон буквально физически ощущал, как его спину прожигают переполненные завистью и ненавистью взгляды.
— И какое же? — невозмутимо спросил фор Корстед.
— Ты принесешь мне голову Брювалдо. Мага седьмого ранга.
Глава 24
Градус накала заметно понизился. И, если бы не жарящее сквозь витражные окна неугомонное солнце, в зале даже могло стать прохладно. Ведь одно дело — получить возможность прикоснуться к вершине развития всего Ахалдаса, причем под чутким руководствуем того, кто это уже сделал, и за его же деньги, а совсем другое — засунуть собственную черепушку в пасть Хиндастскому Льву и надеяться, что тот ее оближет, вместо того, чтобы откусить по самый копчик.
Сам себя в задницу не поцелуешь и выше головы не прыгнешь. Но вот этот вот черноволосый тип с едва заметной проседью, будучи нулевиком, умудрился от начала до конца зачистить новый данж; с головокружительной стремительностью поднялся по ранговой лестнице, еще и волоча за собой спутников; победил Квинедартиэля; одолел Скорпикобру, об которую обломали зубы многие подававшие надежды таланты прошлого…
И это только из того, что знал Маруан.
Доходили так же слухи, что молва окрестила спасителя Элмора настоящим героем. Одним из тех, о которых, спустя семьсот лет, не перестают слагать легенды барды и менестрели. А может даже и новым. Родившимся под знаком конца света.
Еще в прошлом году фон Кацверт посчитал бы все это чушью, но слишком много дурных знаков постепенно складывались в единую, еще более мрачную картину. И то, о чем болтают на площадях «пророки», вполне могло оказаться правдой.
Маруан не был бы главной одного из крупнейших родов континента, если бы не попытался извлечь из сложившейся ситуации выгоду.
— Что скажешь? — он с демонстративным безразличием откинулся на спинку кресла и ленивым жестом схватил с подноса новую закуску.
— Скажу, что я и так являюсь членом рода. — не долго думая, выдал Радремон. — И тот факт, что с меня сняли медальон, этого не отменяет. — он спокойно переступил с ноги на ногу, словно находился в собственном замке, а не стоял связанным перед лицом одного из сильнейших людей Ахалдаса. — Кроме того, вся моя… деятельность направлена исключительно на благо Свиты Темного Маршала и согласуется с текущим заданием госпожи Ариэланы.
«Да где он, Бездна его забери?» — думал тем временем маркиз, оттопырив рубашку. — «Кишки через уши выпущу. Будут бантиками свисать!».
Несмотря на шестнадцать ловкости, залезть связанными руками за пазуху оказалось не так-то просто. Но фор Корстед справился. На свет же он извлек сложенный пополам, слегка потрепанный лист бумаги, тисненый повторяющимся гербом Свинтеров.
Дворецкий забрал у Радремона лист и со всем почтением передал главе рода. Тот раскрыл и углубился в чтение. Тируан смотрел через плечо отца.
На их лицах легко читалось удивление. Однако постепенно другая эмоция взяла верх, оба фон Кацверта расплылись в улыбках, а младший из них так и вовсе расхохотался.
— «Тайно проникнуть в ряды Алых Мстителей». — цитировал он, утирая слезы. — «Способствовать выявлению лидеров и уничтожению организации». Нет, ну это ж надо?
Спутники маркиза, тем не менее, не разделяли веселья. Они по-прежнему считали придуманный лидером план дерзким, опасным, но чрезвычайно удачным. А вот сам фор Корстед, сложив два и два, быстро понял в чем дело.
К счастью, подобный исход он тоже предусмотрел.
Вот только где этот…
Внезапно улыбка на лице Маруана сменилась маской гнева. Он раздраженно взмахнул рукой, опрокинув поднос с закусками. Канапешки, словно выпущенные из катапульты снаряды, разлетелись по всему помосту, а резко побледневший мальчик-слуга застыл, боясь сделать вздох.
— Значит и Ариэлана твоих рук дело! — рявкнул герцог, стараясь взять эмоции под контроль. — Бездна! Ушастая подавала надежды. Б о льшие, чем многие из моих кровных родственников! — он пнул валявшийся у ног поднос, и тот, громыхая, покатился по каменному
