задорно на арене подраться, то он же, наверное, рассердится, да? — я подмигнул. — И например, отрежет тебе яйца, заставит их поджарить на сливочном масле и сожрать, с аппетитом причмокивая, верно, Мурзик?
Мирза злобно оскалился и сжал зубы так, что казалось, что они вот-вот потрескаются. Похоже, я был недалек от истины.
Второй Бек сказал что-то вполголоса на своем языке. Мирза что-то односложно ему ответил.
— А еще может быть, он тебя заставит вместо порченного пленника на арену выйти, а? — я снова подмигнул. — Или может… Хотя зачем я пытаюсь что-то тут придумать? Моей больной фантазии не хватит, чтобы представить себе, что за наказание господин Матонин придумает для своего тупого раба.
— Я не раб моему брату Юрию! — отчеканил Мирза, хотя голос немного потерял в уверенности.
— Слушай, Мурзик, — вкрадчиво произнес я, и опять выдал себе мысленный подзатыльник. Вот в этой фразе уже точно не надо было коверкать имя. Все-таки, серьезное предложение хочу озвучить… — Вот ты сам подумай. Целым ты меня не возьмешь. За покалеченного меня тебя накажут. И за беглого меня тебя накажут. Только если я останусь в живых и на свободе, то буду тебе должен. По гроб жизни, можно сказать, обязан. А ты ведь уже понял, что я непростой человек, верно… Мирза?
Мирза зло прищурился. Промолчал.
— Мирза, я же вижу по твоему лицу, что ты умный человек, — продолжил я уже максимально серьезным тоном. Вообще-то, я не надеялся его в чем-то убедить, по опыту знаю, что такие вот чурки обычно совершенно недоговороспособны. Так что я скорее просто его гипнотизировал. Прикидывая, как бы успеть выстрелить трижды, прежде чем хоть один из них выстрелит в меня. — Я тоже умный человек. Согласись, два умных человека всегда могут договориться… Ты задумайся, ведь между нами двумя нет никаких противоречий, я ведь просто попал в плен случайно…
В этот момент Гиена одним движением перехватил с плеча дробовик и выстрелил Мирзе в висок, потом на весу передернул и выстрелил снова, во второго Бека, который только-только начал поворачиваться в его сторону.
— Он все равно бы тебя не послушал, — сказал Гиена поднимая руки вверх. В одной дробовик, в другой — керосиновая лампа. — А вот со мной договориться как раз можно. Что там у тебя было за предложение?
— Как открываются ворота? — быстро спросил я.
— Засов и замок, охранников обычно двое, сейчас вроде один только остался, второй на переполох убежал, — ответил Гиена. — Ты грузовик хочешь угнать?
— Нет, куском брезента разжиться хотел, — огрызнулся я. — Конечно, хотел.
— А как ты без ключа ее заведешь? — Гиена сплюнул.
— Пять минут, Турецкий, — ответил я. — Посветишь?
Я забрался на место водителя. Вообще, конечно, самоуверенно было вот так заявлять, что я заведу незнакомую машину в темноте и без сна почти сутки. Но сомневаться сейчас было совсем нельзя. Это когда заранее план составляешь, надо каждую мелочь продумывать, просчитывать, пропускать через сито сомнений и сито-хуито, а когда импровизируешь, то вот эти все промежуточные моменты между идеей и действием нужно безжалостно вычеркивать. Потому что стоит задуматься над реальностью и замереть хоть на секунду, то рискуешь получить от этой самой реальности бампером в лоб.
Гиена просунул руку с лампой в открытое окно пассажирской двери. Я осмотрел приборную панель и возликовал. Да это же был почти один в один «Козлик»! Газ-69 был у моего прадеда, в Моторном, я на нем, можно сказать, лишился автомобильной девственности, как только смог ногами до педалей дотягиваться! Точнее, это был не совсем «Козлик», конечно, рычаг переключения передач чуть другой формы, очертания приборной панели немного отличаются. Но совсем по мелочи, скорее в чисто внешнем лоске. Козлик был машиной непритязательной и рабоче-крестьянской, а этот «Руссо-балт», что бы он такое ни был, делали явно с претензией на роскошь. Один только хрустальный набалдашник на рычаге… Я хихикнул.
— Так что там? — Гиена нетерпеливо дернул лампой.
— А, да, прости! — я тряхнул головой, пошарил рукой под приборной панелью, ухватился за провода, рванул весь пучок, некогда было возиться с зажиганием нежно. Не разбираясь в цветовой дифференциации проводов, тупо закоротил методом перебора. Стартер взвизгнул, двигатель зарокотал.
— Хоба! — сказал я. — Так что там с воротами, Гиена?
— Я открою, — Гиена вытащил лампу из салона и поставил на пол сбоку. — Услышишь сигнал, газуй.
— А что за сигнал? — спросил я, примериваясь к рычагу передач. Хрустальная штука эта дурацкая была страшно неудобного. Кто придумал огранить ее под бриллиант? Об эти грани порезаться, блин, можно…
— Не пропустишь, не переживай! — Гиена пригнулся, поднырнул под брезентовый полог и скрылся. Я хотел выбраться с водительского места, чтобы оттащить мешающий проезду труп Мирзы, но это уже догадалась сделать Натаха.
— Эй, Бюрократ! — сказала она вполголоса. — Забирайся в кузов. Справишься с замком или помочь?
— Эээ… — ответил Бюрократ и подслеповато прищурился. Не выдержали его очки всех этих приключений и потерялись. — Думаю, что да…
Сзади лязгнул металл, и дверь кузова знакомо заскрипела. Натаха прыгнула на кресло рядом со мной.
— Сразу за воротами сворачивай вправо, — сказала она. — Там дорога хуже, но недолго. Потом покажу, куда. Если налево поедем, то нарвемся на заставу.
Я кивнул и принял к сведению. Потянулись мучительные секунды. Я слушал крики, доносившиеся со стороны зверинца. Похоже, что там дело было близко к наведению порядка. Выкрикивались команды, мишка взревывал, стоны и вопли тоже продолжались, но звучало это уже не как беспорядочная паника. Значит времени и впрямь не так уж и много… Ну где там этот чертов знак уже?! Блин, нашел, кому довериться, наверняка Гиена сейчас нас сдаст, и всех нас в машине прямо и возьмут, тепленькими и почти связанными. Дробовик я выхватить не успею, даже если очень постараюсь… Так, бля, Лебовский! Быстро отставить думать вообще! Я вцепился в дурацкий хрустальный набалдашник так, что острые грани впились мне в ладонь. «Не порезаться бы…» — мельком подумал я. И тут по ушам ударил взрыв. Где-то прямо совсем рядом. Потом застрекотал пулемет, но явно не в нашу сторону. Потом еще раз бахнуло. Ну если это не знак, то я завтра съем с утра живую жабу. Если поймаю. Вперед!
Я газанул, машина сорвала брезентовый полог с гаража и поволокла за собой. «Да бля!» — успел подумать я, но Натаха уже высунулась в окно и сорвала мешавшую обзору тряпку. Фары я не включал, это примерно как светящуюся мишень для пулеметчика над головой повесить. Вывернул руль. Створки ворот разошлись еще не до конца, но кажется, проскочить уже было можно.
— Держитесь крепче! — заорал
