оделась по-рабочему – практичные джинсы, легкая куртка, удобная обувь. Не будет сегодня чулок, не дождется!
Я решила взять с собой Риччи – пусть погуляет на природе. Рокотов приехал через полчаса.
– Еще раз простите, что потревожил в выходной. У меня возникла интересная идея. Хочу услышать Ваше мнение. Если это возможно, тогда в понедельник отдам распоряжение по разбору мусора в подвале.
– Не проблема. Я всегда готова проконсультировать заказчика, – мне же за это платят, так чего церемонии разводить? Поехали!
Риччи шустро запрыгнул в гелендваген и уселся на переднее сидение. Алекс бесцеремонно согнал пса и помог мне забраться в машину. Его взгляд с видимым сожалением скользнул по моим джинсам. Облом-с!
Ехали молча, я с трудом сдерживала зевоту. Спасть хотелось ужасно. Я мечтала немного поваляться в постели после прогулки с Риччи. Не вышло. Даже поесть толком не успела – проглотила бутерброд с сыром и все.
– Похоже, зря я Вас сегодня вытащил из дома, но по-другому никак не получается – дела, работа… – извиняющимся тоном произнес Рокотов, заметив как я зеваю и клюю носом. Будто раньше догадаться не мог, что зря. Что теперь сожалеть!
– Нет, все нормально, – бодро соврала я.
В поместье ворота были заперты, и никого не было видно. Алекс сам открыл тяжелые створки и подогнал автомобиль к главному порталу.
– Охрана в другом конце поместья, где сложены строительные материалы. Я запретил разводить свалку перед парадным подъездом. Они совершают обход территории раз в три часа. Так что мы тут, практически, одни. Никто мешать не будет.
Это он к чему? Но Рокотов, похоже, и сам понял, что сказал глупость.
– Не поймите меня превратно, я имею в виду только работу.
А жаль…
– Я ничего такого и не подумала, – опять соврала я. – Или Вы считаете меня испорченной?
– Нет, конечно. Просто не хочу, чтобы между нами снова возникло недопонимание.
На этот раз я промолчала. Снова возникло? А оно возникало? Облапал меня, потом извинился, что тут непонятного? А теперь мы будем только работать, и все, баста!
Мы зашли во дворец, перебравшись через завалы из битого кирпича, обломков балок и прочего строительного мусора. Рокотов предупредительно подавал мне руку и помогал преодолевать препятствия. Риччи пребывал в восторге от возможности совать любопытный нос во все дыры. Не без труда мы добрались до входа в подвал. Глубина была порядочная, метров пять. Деревянная ветхая лестница вела вниз. Из подвала веяло сыростью и холодом.
Спускаться было непросто и небезопасно. Но я лазила и не по таким руинам. Первым шел Алекс и помогал мне не свалиться с порядочной высоты. Резные перила лестницы почти полностью сгнили. Ступени были шаткими. Наконец мы достигли дна подземелья. Риччи тут же с лаем умчался изучать новую территорию.
– Как думаете, можно будет разместить здесь библиотеку и бильярдную? Не очень сыро?
– Думаю, можно, – я осмотрела стены. – Надо будет сделать дренаж. А что здесь было раньше, не знаете?
– Насколько мне известно – винный склад и просто подвал для хранения провизии. Того, что не надо было спускать в ледник. Здесь же вроде размещалась и кухня. Вот остатки от дымоходов, – показал мне хозяин на обуглившиеся фрагменты стен.
Мы прошли по обширному помещению, обходя груды битого кирпича.
– У меня большая библиотека, есть старинные книги. И неплохая коллекция гравюр. Хочу убрать их подальше от посторонних глаз и от солнечного света. Он им вреден. Но боюсь, не будет ли здесь слишком влажно.
– При современных технологиях возможно все, – заверила я клиента.
– А тут, – мы вернулись к лестнице, и Алекс задумчиво огляделся, словно прикидывая, что и куда поставить, – я хочу разместить коллекцию холодного оружия. Будут большие остекленные шкафы, а часть оружия развесим по стенам.
Он прошелся вдоль подвала и задумчиво положил руку на одну из деревянных опор, над которыми когда-то размещалась галерея или антресоль.
– Только эти опоры надо будет убрать, – Рокотов посмотрел на меня, ожидая экспертного мнения. – Не уверен, что балкон тут нужен. Или, может, все-таки заменить старые деревяшки и сохранить первоначальный облик помещения? Но они совсем ветхие. Как эта колонна, например.
Рокотов постучал по ней и толкнул рукой.
– Нет!!! – заорала я не своим голосом. – Не трогайте!!!
Но было поздно. Опора медленно начала заваливаться набок и повлекла за собой балку, которая на нее опиралась. Дальше все начало складываться как карточный домик.
Алекс схватил меня за руку и оттащил к дальней стене. Гнилые деревяшки роняли друг друга с треском и грохотом. Последней рухнула лестница, накрыв нас пылью из известки и трухлявой древесины.
Затем наступила оглушающая тишина. Из-за угла высунулся любопытный Риччи. Пыль ему явно не понравилась, он чихнул, осуждающе гавкнул и радостно убежал назад, вглубь подвала.
Я не сразу пришла в себя. Чудо, что нас ничем не пришибло. И тут меня прорвало:
– Какого лешего надо было ее трогать?! – начала я дико орать на Рокотова. – Нас могло в лепешку раздавить! Ты это понимаешь, идиот? Ты и твоя Милена не можете мимо опор пройти, ничего не сломав? Все вам непременно надо снести! Пространство им подавай! Получил пространство? Мы погибнуть могли!!! Оба!
Я не могла остановиться, как ни пыталась. Алекс молчал, видимо понимал, что у меня шок и что я абсолютно права.
– Я же не нарочно, – наконец попытался вставить он свое слово.
– Еще бы ты это нарочно сделал, придурок! Где твои мозги были, когда ты по колонне стучал? Мог и пустой головой об нее постучался!
Он подошел ко мне вплотную и взял за руку:
– Пожалуйста, успокойся… Все же обошлось…
Я перевела дыхание и замолчала. Шок не прошел, меня всю колотило, но я хотя бы перестала обзывать клиента и кричать на него.
Пыль потихоньку улеглась. На губах чувствовался мерзкий привкус известки. Я сердито вытерла их платком и начала отряхиваться. Гадость какая! Мы оба были покрыты ровным слоем белесой пыли.
– Поедем домой, зря я сегодня все это затеял, – виновато проговорил Рокотов, пытаясь очистить куртку и джинсы. Это у него получалось плохо. – Испортил выходной, прости.
И тут до меня дошло, что лестница была всего одна. И из подвала наверх выбраться больше никак нельзя – немногочисленные окна и второй выход давно заложили кирпичом. Очевидно еще в то время, когда тут располагалась психушка.
Видимо, Алекс увидел, как снова изменилось мое лицо. Он огляделся по сторонам и тоже понял, что без посторонней помощи выбраться
