жизнь ее и ребенка?
— Не совсем так, — ответил он, откладывая кусок рулета.
— Для человека, сделавшего блестящую карьеру, ты невероятно глуп, Престон, — улыбнулась Мэгги. — Женщина, которая готова изменить все в собственной жизни, даже тело, должна услышать, на какой шаг готов ты. Давай так, начнем с простого: как ты относишься к Тиффани?
— Как отношусь? — Он повторил вопрос, чтобы выиграть время, потому что ответа еще не знал.
— Ты можешь представить, что вы будете долго жить вместе?
Престон встал и принялся ходить по кухне. Это он не только представлял уже давно, но и желал всей душой. Проблема заключалась лишь во вражде семей. И еще в бизнесе Тиффани, ее планах и мечтах.
— Да, могу, но не уверен, что она чувствует то же самое.
Мэгги кашлянула и указала на конверт:
— Посмотри, вдруг ответ здесь.
Престон смотрел на конверт, как на гранату с выдернутой чекой.
— Я могу уйти, если хочешь остаться один.
— Нет, не беспокойся. Мне будет легче пережить этот момент вместе с тобой.
Мэгги потянулась и пожала его руку. Он глубоко вдохнул, протяжно выдохнул и взял письмо.
«Престон, однажды ты сказал мне, что хотел бы знать обо мне все, что я чувствую, о чем думаю. Так вот. Мне все время жарко, потому я держу окна открытыми. Жар поднимается откуда-то изнутри, и больше ничего не помогает. Я плохо сплю, если засыпаю глубоко, то вижу невероятные и прекрасные сны. Меня в равной степени пугает и радует происходящее с моим телом, изменения в мышлении и в жизни в целом. Подобного я и представить не могла, но, признаюсь, иного будущего я уже себе не желаю.
И я боюсь. Боюсь не стать хорошей матерью. Никогда не достичь успеха, какого добились братья и сестра. Никогда не узнать, что со мной стало бы, не случись внезапных перемен. Но больше всего меня пугает то, что я могла принять неверное решение, и тогда не писала бы тебе это письмо.
Какой бы ты ни видел свою роль в воспитании малыша, знай, с ним и со мной все будет хорошо. Я лишь хочу надеяться, что хоть раз в жизни ты примешь решение не под давлением чувства долга, ожиданий, а опираясь на собственные чувства и желания. И я буду ждать тебя.
Т.»
Престон перевел взгляд на сестру. До того, как он погрузился с головой в работу, Мэгги была самым близким человеком и лучшим другом. Ему не нужно было ничего говорить, она все поняла по его лицу.
— Доедай рулет и отправляйся в душ, — сказала она, — у меня есть идея.
Глава 13
— Итак, мы остановимся на розовой или кремовой? — Алиша вышла из гардеробной с двумя блузками в руках.
Все утро они перебирали внушительных размеров гардероб сестры — сплошь известные бренды — и решали, что оставить, а что отдать на благотворительность.
Тиффани предпочла бы провести воскресенье совсем не так, но и это занятие, как ни странно, помогло отвлечься.
— Мы ни на какой не остановились, — возразила она, — потому что я не дала согласия пойти.
— Но это такое полезное мероприятие. — Алиша надула губы.
— Я знаю, потому уже внесла свой вклад. — Тиффани опустилась на край кровати. — Я передала Мэнди Меривезер роскошную корзину с шоколадом и даже согласилась провести частный урок по приготовлению трюфелей.
Алиша повесила блузки обратно.
— Неужели тебе не хочется быть там, чтобы увидеть, кто выиграет твои лоты?
Тиффани сделала вид, что задумалась, но не выдержала дольше секунды.
— Нет, не интересно.
Алиша выключила свет в гардеробной и надела туфли на таких высоких шпильках, что от одного их вида у Тиффани заболела спина.
— А ты не подумала, кого можешь там увидеть? — пропела Алиша.
— Еще одна причина не пойти.
— Ты ведь понимаешь, что рано или поздно придется с ним поговорить. — Алиша взяла с туалетного столика крем и выдавила на руку. — Письмо, конечно, важно, но не забывай, ты носишь его ребенка.
— О, поверь, об этом я отлично помню. — И не она одна. Новость о беременности разнеслась со скоростью пожара в сухом лесу, она уже потеряла счет осведомленным.
— Хорошо, тогда другое предложение. — Сестра энергично растирала руки с кремом. — Если ты пойдешь сейчас со мной, потом я приглашу тебя на педикюр. За мой счет.
— А массаж?
Тиффани скрестила руки на груди.
— Тридцать минут. Если за это время я не увижу Престона, сразу уйду.
— Согласна. — Алиша протянула сестре руку.
Волна беспокойства накатила на Тиффани, когда она увидела на стоянке у Техасского клуба скотоводов в два раза больше машин, чем ожидала. Конечно, дар убеждения Мэнди Меривезер развит почти до совершенства, но такого результата не было ни на одном из предыдущих мероприятий.
Беглый осмотр показал, что машины Престона среди них нет. Маленькая, но радость.
Алиша нашла место на стоянке, и сестры прошли к входу. У самых дверей Тиффани остановилась и перевела дыхание.
— Все в порядке? — спросила Алиша.
Как и говорила доктор Эверетт, лекарство избавило ее от тошноты, но не успокоило нервы.
— Надеюсь, полчаса пройдут быстро.
— Возможно, все будет не так плохо, как ты думаешь. — Загадочная улыбка сестры не стала утешением. — Заходи первой.
— Ладно, раз ты так настаиваешь.
В фойе ее встретила пугающая тишина — никакой музыки, разговоров и тому подобного, что ассоциировалось с большими мероприятиями.
— Ты уверена, что мы приехали туда, куда нужно?
— Клуб скотоводов, как мне известно, в городе один.
Они прошли к главному залу, и Алиша широко распахнула дверь. Тиффани невольно отступила назад.
— Сюрприз! — донеслось до нее со всех сторон.
Перед ней стояли все: мама, братья, друзья и близкие, Мойра и Стеф в том числе, даже несколько постоянных клиентов «Шоколадного мира», с которыми они стали приятелями. Когда первый шок прошел, Тиффани увидела огромный стол с подарками. И в самом центре второй, ломящийся от еды.
— Что это? — повернулась она к Алише.
Та одарила ее счастливой улыбкой:
— Вечеринка в честь будущего малыша. Со всеми привилегиями и без излишних активностей.
Камилла подошла и заключила Тиффани в объятия. Стоило вдохнуть знакомый цветочный аромат, и напряжение отступило.
— Поздравляю, дорогая. — Мама поцеловала ее в щеку.
— Я не верю, что вы все это устроили. Ведь у меня еще даже не второй триместр.
Мама и Алиша переглянулись.
— В последнее время все заняты свадебными хлопотами, мы решили показать, как рады за тебя.
Мама взяла ее под локоть и провела к креслу.
— Твой отец очень хотел быть здесь,
