Надежда даже опешила от такой бурной реакции и вместо того, чтоб отбирать расческу, принялась утешать перепуганную девушку.
— Ну, что ты, в самом деле? Успокойся, пожалуйста. И не дергайся так. Я тебя бить не собираюсь ни сегодня, ни завтра, никогда. Запомни это, пожалуйста. Я же не Шоракси, в конце концов, у меня нет дурацкой привычки распускать руки. И вообще, я же тебя предупреждала, что давай я лучше сама расчешусь. Мои космы не вдруг раздерешь, особенно после мытья, а ты захотела с наскоку…
— Праки Надежда, это больше не повторится! Только не прогоняйте меня! Праки Найс сказал, что если Вы пожалуетесь на меня хоть раз, то он меня уволит, совсем уволит.
— Да не собираюсь я на тебя жаловаться, горе ты моё. Не собираюсь! И отдай мне расческу, а то я до самой ночи буду сидеть лохматая.
Альгида, не поднимаясь с колен, со слезами на глазах смотрела, как её новая Праки раздирает спутанные густущие пряди, нисколько не жалея ни волос, ни расчески. Жидким, вечно сальным волосам Праки Шоракси было очень далеко до этого богатства. Опять таки самостоятельно высушив волосы феном, Надежда не стала делать никакой прически, только повязала на лоб траурную ленту, стянув её концы под волосами на затылке. И пошла к Алланту, приказав Альгиде оставаться и ждать её здесь.
Аллант сидел в кресле в рабочем кабинете отца, и вид у него был донельзя огорченный, если не сказать напуганный. Кроме него там же присутствовали Найс и ещё один, незнакомый Надежде мужчина, чуть моложе начальника безопасности. Его внимательный изучающий взгляд из-под нависающих бровей производил довольно неприятное впечатление, как, впрочем, и то, что он, в отличие от Найса, остался, откинувшись, сидеть, когда Надежда вошла в кабинет. Он словно растекался по креслу грузноватой, коренастой фигурой. Надежда прошла вперед и, взяв стул, села возле мужа.
— Что ещё случилось? — спросила она, не сомневаясь, что Алланту есть, что ей сообщить. Но того, что он произнес, старательно отводя взгляд в сторону, услышать она явно не ожидала.
— Нас хотят развести с тобой.
Найс пришел на помощь, объясняя:
— По договору наследник престола Тальконы через поколение должен жениться на принцессе с Честы. Геранд, выполняя договор, был женат на Праки Шоракси, прими Небо её душу. Но они оба погибли, не оставив после себя наследника, поэтому договор считается не выполненным. Праки Аллант должен исполнить договор и жениться на младшей сестре Шоракси. С Честы прислали сообщение, что их младшая дочь месяц назад достигла брачного возраста и готова выполнить свой долг по отношению к давнему договору, существующему между правительствами наших планет.
Надежда выслушала его молча и внешне абсолютно спокойно, а вот Аллант не выдержал, сорвался.
— Я ещё раз повторяю, — яростно выкрикнул он, — я не собираюсь ни на ком жениться! Плевать я не хотел на все ваши договоры! Я женат, и женат уже больше пяти лет! Женат с благословения моих родителей и по законам Тальконы. И знать я не желаю, что Вы, Виант, как председатель Совета Тальконы без меня там нарешали.
— Ваше Достоинство, — спокойный холодный тон Вианта не давал Алланту никаких шансов. — Вы прекрасно знаете, что экономики наших государств слишком тесно взаимосвязаны между собой, и разрыв дипломатических отношений, который немедленно последует после Вашего неразумного отказа, неминуемо повлечет за собой самые тяжкие последствия. Хорошо, если дело обойдется просто тяжелейшим экономическим кризисом, а не приведет к началу военных действий. Теперь, когда Вы остались единственным полномочным представителем правящей династии, Вы не можете так необдуманно толкать целую планету к войне. Вы в ответе за всех людей, населяющих Талькону.
— Но я слышать ничего не желаю об этой сестрице Шоракси! Ей же всего пятнадцать! Она на целых двенадцать лет моложе меня. Мало вам того, как мучался бедный Геранд? Вы и мне желаете такой судьбы!
— Вам придется пойти на эту жертву, — вмешался в разговор Найс, — как бы Вам ни было тяжело. Сегодня последний день официального траура, и уже завтра посол Честы предстанет перед Вами, чтоб назначить день Вашего бракосочетания.
— Да вы что, совсем с ума посходили? — негодовал Аллант — Сколько можно повторять: я женат! А как же Надежда? О ней вы подумали?
— Ваше Достоинство, — опять вмешался невозмутимый Виант. — Если Вы не желаете, чтоб после процедуры официального развода Ваша бывшая супруга оставалась в одиночестве, Вы можете обеспечить ей вполне достойное будущее и выдать её замуж за любого из Ваших подданных.
Надежда, ожидая конца неприятного разговора, оскорбленно молчала, стиснув зубы, а Виант тем временем бесцеремонно осмотрел её оценивающим взглядом и подумал:
— А ведь эта красотка — весьма лакомый кусочек, тем более что Аллант наверняка даст ей очень хорошее приданное. Ни один здравомыслящий мужчина из Совета не откажется от неё. Надо будет постараться оказать на наследника должное влияние, чтоб эта куколка досталась именно мне и никому другому. Моя благоверная уже почти старуха, а эта молода и очень красива, тем более что после официальной процедуры развода она будет покорной. Особенно если заплатить потихоньку священнослужителям, чтоб они при обработке внушили ей повиновение мне и только мне.
— Сейчас! — не выдержав, взорвалась Надежда. — Жди и радуйся! — она нисколько не церемонилась в подборе слов и интонаций. — Раскатил губищи!
Аллант, не ожидая от неё такого взрыва эмоций, изумился, осуждая:
— Надя, что с тобой? Он же ничего такого не сказал…
— Но зато что ПОДУМАЛ! Извините, Ваше Достоинство, но я, кажется, не вещь, чтоб мной можно было распоряжаться! Я не буду Вам мешать, не беспокойтесь. Я улечу завтра же. Первым подходящим рейсом. Я не хочу, чтоб из-за меня воевали.
— Но Вам всё равно придется пройти процедуру официального развода. — Вновь вмешался Виант и снова подумал:
— Ишь, какая проницательная, это же надо суметь угадать, о чем же я думаю! Ну, ничего, красоточка, после психологической обработки ты не только навсегда забудешь, что когда-то была женой принца Тальконы, но и полюбишь меня как миленькая! Я — буду твоим мужем и Праки.
— Ну, знаешь ли! — Надежда не усидела на стуле и вскочила. — Должна же быть граница у всякой наглости! — Она круто повернулась к Алланту, — Хорош же ты будешь Император, если твои подданные могут в твоем присутствии думать о таких вещах!
— О чем? — не понял Аллант.
— Спроси у своего председателя, а я пошла отсюда. С меня уже довольно оскорблений.
— Виант, в чем дело? — взгляд Алланта стал жестким.
— Я не знаю, в чем Вы меня обвиняете, — прикинулся непонимающим председатель Совета.
— Ну, ещё бы! — в словах Надежды сквозил неприкрытый сарказм. — Ведь Вы же не сможете воспроизвести вслух свои мысли!
Аллант решил, что пора вмешаться в эту, выходящую из-под контроля ситуацию, поблагодарил Вианта за предоставленную информацию, разрешив ему удалиться. И Виант был вынужден подчиниться этому разрешению, больше похожему на приказ, хотя ему очень не хотелось покидать кабинет.
Едва только он закрыл за собой дверь, как Аллант, ничуть не стесняясь Найса, обхватил голову руками и застонал.
— Вы хоть понимаете, ЧТО для нас значит решение вашего Совета?
— Понимаю, Ваше Достоинство, — поспешил с ответом Найс. — Но это неизбежность. И ситуация неподконтрольна ни вам, ни мне. Хотя у Вас есть один шанс. Я не хотел говорить о нем, чтоб заранее не обнадеживать, но, видимо, придется сделать это, хотя бы частично. Только не пытайтесь заставлять меня рассказывать всё полностью. Я сделаю это завтра, после визита посла Честы. К сожалению, обстановка на Тальконе не такая спокойная, как бы мне хотелось, и кое-кто заинтересован в этой нестабильности и в том, чтобы, если не совсем от Вас избавиться, то, хотя бы выбить Вас из колеи этим разводом. Но ближе к делу. Пять месяцев назад выяснились кое-какие обстоятельства, касающиеся Праки Шоракси. Я воспользовался этим и, втайне от всего Совета, две недели назад послал на Честу один запрос. Если всё обстоит именно так, как я думаю, то у Вас есть шанс сохранить Ваш брак. Но это пока только предположения, и я ни в чем ещё не уверен.
