— Я заплачу.
Орлена выбралась из экипажа и, пройдя через открытую половину двери, оказалась среди стоек, канатов и клеток для животных, которые видела в тот вечер, когда Терри взял ее с собой за сцену.
На перевернутом ящике сидел мужчина в рубахе, вытирая пот со лба грязной тряпкой.
— Извините, — обратилась к нему Орлена, — вы не могли бы мне сказать, здесь ли мисс Дженни Стивенс?
Мужчина ткнул большим пальцем в сторону сцены.
— Там, спереди, — хрипло ответил он.
Орлена последовала в указанном направлении и очутилась на сцене.
Занавес был поднят, и, посмотрев через пустую оркестровую яму, она увидела на арене Дженни и Снежка.
Там же были разложены буквы алфавита, и под звуки фортепиано Снежок трогал их копытом.
Орлена нашла ступеньки, ведущие со сцены в зрительный зал, и, спустившись по ним, направилась к Дженни, слыша, как артистка со злостью говорит:
— Нет! Это бесполезно! Играй ноту «си» твердо, так, чтобы Снежок мог понять, но не так, чтобы это было очевидно публике.
Подойдя ближе, Орлена увидела, что пианист, сидящий за фортепиано, вовсе не Пат, на которого жаловалась тогда Дженни, а другой мужчина, намного старше его. Он всматривался через очки в стоящие перед ним ноты.
— Мисс Стивенс! — нервно позвала Орлена.
Дженни обернулась и уставилась на девушку, явно не узнавая ее.
— Я Орлена Уэлдон — сестра Терри.
— Ах, ну конечно! — вскричала циркачка, с улыбкой протягивая руку. — Раньше я не видела вас в капоре — и должна заметить, он вам очень к лицу.
— Мне… нужна ваша помощь, — выпалила Орлена.
— В каком смысле? — спросила Дженни.
— Вижу, вы репетируете, — замялась девушка. — Я подожду, если хотите.
— Нет-нет. Скажите мне, в чем дело, — потребовала артистка. — Вас послал Терри?
— Нет… Терри не знает, где я, — ответила Орлена, чувствуя себя смущенной от того, что ее брат больше не интересовался этой привлекательной женщиной.
Сейчас Дженни казалась совсем не такой, как во время представления, когда она танцевала в белом балетном платье с венком из белых роз в волосах.
В ее повседневном, довольно грязном платье, коротком настолько, что Орлена видела ее балетные туфли, не было ничего эффектного или модного.
Золотистые волосы артистки были собраны в низкий пучок, и без косметики она выглядела старше.
— Я пришла… спросить вас, — нерешительно начала Орлена, — не могли бы вы помочь мне найти… работу пианистки. Я понимаю, что здесь, вероятно, нет вакансий… но, возможно, вы знаете о… каком-то другом месте.
Дженни посмотрела на нее с удивлением, и Орлена объяснила:
— Мы с Терри думали, что унаследовали много… денег… но это была ошибка… и у нас нет… ничего, кроме кучи… долгов, которые нужно платить.
— Вот невезение! — сочувственно откликнулась Дженни.
— Я… не смогла придумать никого, кто мог бы… мне помочь, кроме вас, — объяснила Орлена, — и я хорошо играю на фортепиано.
— Правда? Насколько хорошо? — спросила Дженни.
Орлена почувствовала, что это вопрос профессионала, с подозрением относящегося к любителю, и ответила быстро, не думая:
— Во всяком случае, гораздо лучше Пата!
— Так вы помните Пата, — протянула Дженни. — Он страшно меня подвел!
— А что он натворил? — поинтересовалась Орлена.
— На прошлой неделе после представления он напился в стельку, разбил витрину пустой бутылкой и теперь сидит в кутузке!
— То есть в тюрьме? — уточнила девушка.
— Да, и мне необходимо найти другого пианиста к сегодняшнему вечеру.
Глаза Орлены расширились, и женщины посмотрели друг на друга.
— Вы не можете быть хуже этого старого дурня, с которым я сейчас бьюсь, — решила циркачка. — Хотите попробовать и посмотреть, что у вас получится?
— А можно? — спросила Орлена.
— Снимайте капор и приступайте, — приказала Дженни. — У нас довольно мало времени!
Глава 6
Снежок трогал копытом буквы, а Дженни исполняла репризу, с которой Орлена была теперь хорошо знакома.
После девяти представлений девушка узнала, что репертуар Снежка на самом деле очень ограничен.
Когда Дженни повернулась к публике и попросила ее предложить слово, по возможности из трех букв, чтобы больше людей получили выбор, на самом деле она выбрала слово сама.
Десяток отчетливых голосов перекрыл рев остальных, но Дженни указала на дальний конец зрительного зала.
— Я слышала, вы сказали «нос», сэр? Да, «нос»! Снежок составит для вас это слово, а я скажу, что ваш великолепный профиль восхитит еще не одну женщину!
Это вызвало рев смеха, и никто, в сущности, не понял, что слово «нос» пришло от Дженни, а не от кого-нибудь из зрителей.
Это, конечно, дало Орлене время выбрать мелодию, с которой Снежок был хорошо знаком, и выделить ноты, которые сказали лошади, какую букву выбрать.
Снежок был очень умен, и больше того, девушка была уверена, что он наслаждается представлением.
Не было сомнения, что конь очень любит свою хозяйку. Когда бы она ни появлялась на поле, где пасся Снежок, он галопом скакал к ней и ласково терся о нее носом, пока танцовщица говорила с ним и гладила его.
— Как давно вы показываете этот номер? — спросила Орлена.
— Даже не хочется говорить тебе, сколько лет, — ответила Дженни. — Я начинала с моим отцом, когда была маленькой. Тогда у нас была другая лошадь, не такая хорошая, как Снежок. Позже, когда отец умер, я стала выступать одна, но он так выдрессировал Снежка, что мой любимец сделает теперь все, что я попрошу.
Она похлопала коня по белой шее, затем прижалась щекой к его гриве — жест, который Орлена нашла очень трогательным.
В первый вечер, когда девушка играла для Дженни и Снежка, она так нервничала, что впоследствии часто просыпалась среди ночи, увидев во сне этот кошмар.
Когда Дженни предложила ей попробовать свои силы, Орлена расплатилась с кучером.
После этого, сняв плащ и шляпу, она села за фортепиано, с ужасом чувствуя, что пальцы не желают слушаться ее.
Но, как всегда, звуки музыки принесли с собой ощущение спокойствия, и с каждой сыгранной нотой девушка становилась увереннее.
Этому способствовало знание, что фортепиано, на котором она играет, — одно из последних творений Джона Бродвуда.
— Астли всегда покупает самое лучшее, — ответила Дженни, когда Орлена похвалила прекрасный инструмент. — Потому и лошади у него выдающиеся.
Это превосходное фортепиано нельзя было и сравнить с венским пианино, на котором девушка играла дома, тем более что в последние годы отец не разрешал его настраивать.
