Между тем дивизия продолжала продвижение на юго- восток и ее части 3-го мая расположились лагерем в замковом парке и окрестностях близ гор. Лани. Переговоры с военными представителями повстанческого движения продолжались. С генералом Буняченко встретился капитан правительственного войска Рендл, начальник замковой охраны в Ланах и, как свидетельствуют документы (см. гл. X), передал результаты переговоров через чешскую военную комендатуру в гор. Кладно, пражской комендатуре «Бартош».
Относительно этих контактов подполк. Тензоров-Ветлюгин приводит несколько интересных подробностей.[86] По его сведениям, в начале мая в Праге находилась часть штаба ген. Власова, имеющая особое задание, цель которого автор книги преднамеренно не указывает. (По-види- мому дело шло о деятельности, сопряженной с планом «Аусбау дес Бёмишен Кессельс», см. гл. VII). Эта группа вернулась в штаб непосредственно перед началом боёв. В районе гор. Лани штаб дивизии посетили два чептстсих офицера, которые вручили короткое письмо, приглашающее командира дивизии для дальнейших переговоров в гор. Лани. В качестве связного был уполномочен подполковник Тензоров, который затем, вместе с переводчиком и группой автоматчиков, отправился в договоренное место в гор. Лани. Там они встретились с двумя чешскими капитанами, один из которых предложил от имени советского командования, чтобы 1-я дивизия ожидала в районе Праги прибытия частей Красной Армии, а затем вместе с ними выступили бы против немецкой армии. Переговоры велись на чешском языке и разговаривал лишь один из двух капитанов. Второй капитан в продолжении всего разговора хранил молчание. Позднее, еще во время переговоров, выяснилось, что второй капитан на самом деле был офицером Красной Армии в чешской военной форме. После того, как Тензоров отказался от какого-ли- бо совместного выступления с Красной Армией, чешский капитан заявил, что в таком случае, военные акции 1-й дивизии на территории Чехии и, в частности, оказание помощи Пражскому восстанию, являются нежелательными. На этом встреча закончилась. Напоминаю, что этот разговор происходил за 3–4 дня до начала самого восстания.
Тензоров также указывает, что в районе дивизии появились «русские партизаны». В действительности же, это были советские десантники и их заданием было следить за деятельностью дивизии. Боевых стычек с ними, однако не было.
Во время следования на юг, дивизия разоружала немецкие части, если они попадались на ее пути. Однако сообщение В. Артемьева, согласно которому Буняченко в ночь на 3-е мая издал приказ о разоружении всех немецких частей в округе нескольких десятков километров, не приходится считать точным.[87] Будучи занятой столь широкой деятельностью, дивизия не смогла бы 4-го мая пополудни дойти до села Сухомасты. Весьма вероятно, что немецкий гарнизон в гор. Кладно капитулировал, так как дивизия находилась в этом районе. Не совсем ясно, по каким направлениям дивизия дошла до района Сухомасты. 4-го мая она прошла через г. Бероун, где ген. Власов произвел смотр дивизии, а в район Сухомасты она вошла в послеобеденные часы. В тот же день пополудни произошел некоторый спор между русскими и немцами на переходном пункте в гор. Здице, где появились части РОА, которые там, очевидно, не должны были проходить.
Судя по документированным трассам следования частей, нельзя сказать, чтобы части приближались к Праге одновременно. По-видимому, они в первую очередь, имели задание соединиться в южной Чехии. Но это только лишь предположение.
Перед прибытием в г. Бероун, одна пехотная колонна была обстреляна американскими самолетами. Подвергшиеся нападению части немедленно расстелили свои бело- сине-красные опознавательные знаки, после чего американские самолеты прекратили налет и исчезли. Эти части ни разу не воспользовались своими зенитными орудиями, а бойцы дружески махали руками. За какую именно армию американские летчики приняли намеченную ими цель, трудно сказать, положение в то время было совсем уже запутанным. В результате короткого налета, погибло несколько десятков солдат и офицеров, в гужевой и артиллерийской частях было убито немало лошадей и сгорело несколько автомашин.
4-го мая вечером штаб дивизии разместился в каменном здании Сокола, находящегося на южной окраине селения Сухомасты, а части дивизии расположились на ночлег в Тманъ, Быкош, Борек, Желковице, Конепрусы, Малков, Литень и других селах.
4-й полк дошел до Бероуна в качестве арьергарда пехотной колонны. Командный пост полка и 2-й батальон перешли через реку Бероунку, разоружили немецкий городской гарнизон и на ночь разместились в бероунских казармах. 1-й батальон расположился в районе г. Србско, на юго-восток от Бероуна.
В этот день пополудни, в селении Сухомасты приземлился немецкий самолет, в котором из г. Немецки Брод прибыл генерал-майор Шаповалов с немецким пилотом лейтенантом Герхартом Бушманном. Шаповалов уехал на автомашине из штаба РОА, находящегося в селе*- нии Рейкбах, еще накануне, и его первым заданием было разыскать ген. Власова и 1-ую дивизию, с которыми штаб РОА потерял связь. Начальник штаба ген. Трухин намеревался скоординировать деятельность южной группы РОА (2-й дивизии) с деятельностью 1-й дивизии и для дальнейшей деятельности нуждался в приказах ген. Власова. В этот день Власов находился в состоянии глубокой депрессии. Его беспокоила 1-я дивизия и ее деятельность, на которую он уже не мог влиять, как и судьба всего Движения: КОНР, эвакуированный в Баварию, бессмысленное перемещение 2-й дивизии и остальных частей в Линц, а оттуда в южную Чехию. Камнем на сердце у него лежала неопределенность судьбы сотен тысяч людей, включившихся в Движение, и его беспомощность что-либо предпринять для их спасения. Обо всем этом он разговаривал с Шаповаловым и Бушманном до глубокой ночи. Он был уверен, что лично будет выдан, ею не верил в возможность выдачи на советскую сторону сотен тысяч других людей. Предложенную ему возможность спастись, он отклонил. У кап. Антилевского был приготовлен самолет с дополнительными бензобаками, который должен был переправить ген. Власова из Чехии в Испанию или в Португалию. Говорилось и о том, что Бушманн будет вести самолет, как лучше знающий условия полета над Европой, чем Ангилевский. Генерал Власов все эти предложения отклонил. «Командир, который покинул своих людей в критическую минуту, для будущего не имеет цены. У меня были все возможности вьшграть. Может быть немцы, может быть судьба встали против меня. Остается лишь одно — вступить на последний путь».[88]
Шаповалов и Бушманн улетели из селения Сухомасты 5-го мая утром и поэтому не могли сообщить Трухи- ну о трагическом повороте событий, которые произошли в первой половине этого дня.
Путь Шаповалова в сел. Сухомасты связан также с недостаточно ясным делом относительно писем, которые содержали приказ о перемещении 2-й дивизии в район Праги. (Подробности об этих событиях см. главу XII).
IX
Попытки войти в контакт с Западом
Согласно Статуту КОНР ген. Георгий Николаевич Жиленков был главой «Информбюро», которое представляло интересы Движения в отношениях с прессой. Главным его заданием было информировать общественность об Освободительном Движении. Судя по документам, а также согласно свидетельствам участников Движения, Жиленков не подходил для этой должности. Во время критического развала Рейха, когда моральной обязанностью КОНР было сделать все возможное для спасения добровольцев, попавших в плен западных союзников и оказавшихся под угрозой насильственной репатриации в Советский Союз, ген. Жиленков не сделал ничего.
Инициатором переговоров, вместо Жиленкова, был Юрий Сергеевич Жеребков, прежний эмигрант из Парижа, один из немногих в окружении Власова, который владел иностранными языками и был знаком с западным миром. Жеребков встретился с Власовым в Берлине в 1943 году и предоставил себя в распоряжение КОНР. Власов назначил его шефом «Секции по делам сношений с правительственными учреждениями», которая находилась в ведении Жиленкова. Начиная с этого времени, Жеребков активно и энергично исполнял должность дипломата на службе у КОНР.[89]
Благодаря ему СС-Хауптамт наконец согласился, чтобы о судьбе пленных добровольцев велись переговоры при посредничестве Международного Красного Креста. Для этой цели Жеребков должен был отправиться в Швейцарию, где, согласно инструкциям Власова, должен был вести переговоры уже не только о судьбе добровольцев в плену у союзников, но также завязать в Берне контакты с американскими и английскими представительст-
J
вами в интересах самого KOIIP. Зная или предполагая об этом, германские учреждения безопасности отнеслись отрицательно к его поездке в Швейцарию. Ведя переговоры с д-ром Крегером[90] Жеребков предъявил ему ультиматум: или СС-Хауггтамт даст свое разрешение на поездку или КОНР будет считать этот отказ проявлением недоверия и сделает из этого соответствующие выводы. 12-го апреля Министерство иностранных дел разрешило ему поездку.
