Благодаря ему СС-Хауптамт наконец согласился, чтобы о судьбе пленных добровольцев велись переговоры при посредничестве Международного Красного Креста. Для этой цели Жеребков должен был отправиться в Швейцарию, где, согласно инструкциям Власова, должен был вести переговоры уже не только о судьбе добровольцев в плену у союзников, но также завязать в Берне контакты с американскими и английскими представительст-
J
вами в интересах самого KOIIP. Зная или предполагая об этом, германские учреждения безопасности отнеслись отрицательно к его поездке в Швейцарию. Ведя переговоры с д-ром Крегером[90] Жеребков предъявил ему ультиматум: или СС-Хауггтамт даст свое разрешение на поездку или КОНР будет считать этот отказ проявлением недоверия и сделает из этого соответствующие выводы. 12-го апреля Министерство иностранных дел разрешило ему поездку.
На въезд в Швейцарию Жеребков не получил разрешения и советник швейцарского посольства отказался сообщить мотивировку. По-видимому, Швейцария не желала ухудшать будущих отношений с Советских Союзом из-за предоставления визы представителю русских антикоммунистов. Поэтому Жеребков решил проникнуть в Швейцарию нелегально. Еще перед этим, он по важному делу должен был неожиданно отправиться в Берлин и Прагу. Причиной этих поездок было отношение Власова к Гиммлеру, а также дипломатическая деятельность Же- ребкова, которая стала известной в дипломатических кругах.
13 апреля 1945 года заместитель председателя Международного Красного Креста доктор Лохнлих, предложил Жеребкову навестить его в Берлине. Он сообщил Жереб- кову, что трудно будет изменить судьбу добровольцев, явно подразумевая под этим соглашение Ялтинской конференции. Он рекомендовал, чтобы ген. Власов реабилитировал себя в глазах западных союзников путем какой- либо исключительной услуги. Международный Красный Крест и международные политические круги опасаются, что органы СС в последние дни войны истребят заключенных во всех концентрационных лагерях и надеются, что влияние ген. Власова на Гиммлера достаточно велико, чтобы воздействовать на решения ответственных германских кругов. Красный Крест обращается к Власову с призывом, чтобы он с помощью своего влияния предотвратил такую катастрофу. Так как Власов тогда находился в Праге, то Жеребков мог передать ему предложение Лехнлиха лишь 17^-го апреля в отеле «Алькрон».
Что именно Власов предпринял для этой цели и встретился ли он вообще с Гиммлером, установить не удалось. Однако это мало вероятно, и тогда практически неосуществимо. Линии фронтов на Востоке и на Западе взаимно приблизились настолько, что север Германии, где находил- с я Гиммлер, был отрезан от остального мира.[91] Кроме того, у Гиммлера в то время были иные планы и вряд ли он интересовался Власовым. Его проект о перемирии с западными союзниками был получен в Лондоне 25-го апреля, а между обеими этими акциями определенно не было никакой связи.
Другие высокопоставленные нацисты все же не утратили интереса к Власову. Жеребков указывает на значительное изменение в отношениях немцев к КОНР в апреле 1945 года. В те времена политические и военные представители Рейха начали иметь виды на Власова, в иллюзорных надеждах, что его антибольшевистское движение поможет им договориться с западными союзниками. Разрешение на поездку Жеребкова в Женеву было дано именно, как следствие этих попыток. 4-го апреля, прежде чем Жеребков выехал в Берлин, д-р Крегер сказал ему во время совместной встречи в отеле «Ричмонд» в Карловых Варах: «Многие из нас с вашей поездкой в Женеву не соглашались, потому что мы предполагали ее истинную цель. Теперь я вам могу сообщить, что мы не против, а, наоборот, будем приветствовать, если вам удастся связаться с англичанами».
Предполагаемая поездка Жеребкова в Швейцарию должна была, в сущности, стать кульминационным пунктом всех его стремлений, которые он предпринимал еще задолго до этого. В январе 1945 г. он сделал попытку при помощи швейцарского журналиста в Германии, опубликовать серию статей о власовском движении в «Цюрихер Цейтунг». Но это пгло в разрез с принципом о нейтралитете Швейцарии и поэтому статьи не были опубликованы. Еще перед этим, в декабре 1944 года, Жеребков пытался завязать отношения с западом через посредство шведского военного атташе в Берлине полк, фон Даненфельда, а также при помощи чиновника германского представительства в Мадриде Марзана, который регулярно совершал поездки между Берлином и Испанией. Безрезультатной оказалась также и его попытка войти в контакт с Густавом Нобелем, которого он знал по Парижу.
Следующую попытку Жеребков решился предпринять в последних числах марта и в начале апреля, когда в Праге происходил съезд русских ученых. Среди участников съезда был также проф. Вышеславцев из Парижа. После разговоров с Жеребковым, он проявил больше чем максимальное желание использовать свое влияние и свои связи в Швейцарии в интересах судьбы КОНР. Из Праги он уехал в Карловы Вары и совещался с Власовым, но задержался там так долго, что из Чехии уехал только в начале мая, когда уже было слишком поздно что-либо изменить.
В таких же попытках участвовали и чехи, еще в ноябре 1944 г. Русские эмигранты в Праге связали Жереб- кова с лицами, имевшими контакты с Лондоном. Целью переговоров было стремление сохранить антикоммунистические силы, т. наз. военные и политические организации путем интернирования с гарантией, что они не будут выданы в руки Советского Союза. Через пять недель пришел вежливый ответ из Лондона, но в принципе отрицательный. В нем приводились доводы, почему союзники не могут осуществить никаких мероприятий такого характера. К сожалению Жеребков не приводит ни имен, ни подробностей. Вероятно, послание должно было пройти через несколько инстанций первая из которых известна. Это был Ватикан. Жеребков знал лишь начало и конец этого дела.
Дипломатические попытки Жеребкова наладить контакт с Западом закончились 19-го апреля во время переговоров с К. Г. Франком в Чернинском дворце. КОНР обратился с просьбой к Франку о предоставлен™ ему пражского радиопередатчика для последней официальной попытки защитить тысячи активно борющихся добровольцев и еще большее количество беженцев из Советского Союза на территории Германии, тогда находящихся в лагерях для интернированных у западных союзников, от выдачи в руки советских властей. Речь, которая информировала бы мир о готовящейся трагедии, должен был произнести 25-го апреля сам ген. Власов, а после него предполагалось передавать переводы на английском и французском языках. Речь предназначалась, в первую очередь, для заседания Конференции по случаю основания Организации Объединенных Наций в Сан Франциско и должна была ознакомить новую Организацию с мотивами, по которым Советский Союз покинули сотни тысяч людей, исстрадавшихся под сталинской диктатурой, под гнетом которой до сих пор живет большинство советских граждан, несогласных с коммунистической идеологией. Власов намеревался, далее, начертать свою программу демократического упорядочения Восточной Европы, обосновать свое сотрудничество с немцами и выразить про- тест против принятия Советского Союза в ООН пока будет сохранена диктатура Сталина.[92]
К. Г. Франк не отклонив прямо проекта Жеребкова, заявил, что все радиостанции подчинены Берлину, с которым у него уже нет связи и отказался взять на себя ответственность за проведение такого политического акта. Всё же он дал Жеребкову документ о том, что он уполномочен для проведения важной государственной миссии и предоставил в его распоряжение автомашину и тот, наконец, отправился к швейцарской границе. Добрался он до нее 30-го апреля, но перед этим еще встретился с Власовым в Ферпассе и получил от него неограниченные полномочия для ведения переговоров в Швейцарии. Швейцарцы его не пустили через границу. Трижды он пытался нелегально перейти границу и, наконец, в четвертый раз ему это удалось. Спустя 14 часов он все же был арестован швейцарскими жандармами и на следующий день был выдан немцам. Так закончилась деятельность единственного человека из окружения Власова, о котором можно сказать, что у него был контакт с внешним миром. Все остальные, включая ген. Желенкова, которому полагалось быть официальным дипломатом и пропагандистом КОНР, или не оправдали себя, или вообще не делали даже попыток для реализации чего-либо существенного.
История стремлений войти в связь с Западом не ограничивается, однако, одним Жеребковым. Перед своим отъездом в Прагу, 16-го апреля Власов также вел переговоры в Карловых Варах с руководителями НТС,[93] где было принято решение послать некоторых из них на западный фронт с тем, чтобы они перейдя линию фронта, вошли бы в контакт с западными союзниками. О том, было ли это осуществлено, никаких документов обнаружить не удалось.
