тебя совсем лишили разума. Твоя злость не сделает лучше никому, — и тут же подумала: «впрочем так уж никому?..»
— Что ты, дрянь, говоришь⁈ — последние шаги Малгара превратились в прыжки. Подскочив к клетке, граф вцепился в прутья и потряс ее так, что клетка заходила ходуном вместе с пленницей.
— Обидно, да⁈ Надеюсь, от этой боли разорвется твое звериное сердце! — выкрикнула ему в лицо Иона. Изо всех сил эльфийка дернула цепями. Если бы они были немного подлиннее, она смогла бы дотянуться до рук Малгара и хотя бы расцарапать их, а так, ее оружием были лишь полный гнева взгляд и слова. — Твоя жена — шлюха! — снова выпалила Ионэль. — Знай, Малгар: в Темной Балке, когда мы охотились на твоего братца, она подцепила мага по имени Райсмар Ирринд! Да, увлекла его, пока тебя не было рядом!
— Лжешь! — пальцы графа, сжимавшие прутья побелели.
— Лгу⁈ А ты спроси у этого! — Тетива Ночи тряхнула головой в сторону Дерхлекса. — Спроси у слуг в вашем доме в Вестейме! Кто ночевал там пока тебя не было⁈ Эта дрянь забрала моего любовника! Он прибыл в Вестейм со мной! Райс был моим! Он говорил мне о любви и дарил цветы! Но твоя неверная жена сумела затянуть его себе в постель! — голос Ионэль стал надрывным, из ее глаз потекли слезы. — Дрянь, сука! Она спала с ним до твоего приезда!
— Райс… Райсмар Ирринд… Я уже слышал это имя, — с усмешкой поглядывая на графиню произнес виконт Кагиар. Он кожей почувствовал, что сейчас этот зачавшийся скандал может принять очень интересный поворот. Такой, что эта заносчивая стерва Ольвия, унизившая его пять минут назад в очередной раз, получит свое сполна. — Не торопись наказывать эльфийку! Сначала все выясни! Выясни у Ольвии и Дерхлекса! Опроси слуг под страхом смерти! — посоветовала виконт графу Арэнту.
Перед клеткой собралось еще несколько товарищей Малгара, подошло двое из прислуги. Здесь же оказался даже магистр Дерхлекс, который последнее время держался в стороне и был неразговорчив.
— Ольвия! — Малгар резко повернулся к жене. — Отвечай, есть правда в ее словах⁈
— Есть, — негромко сказала госпожа Арэнт. — Я полюбила мага Райсмара Ирринда. Люблю его и сейчас.
После ее слов, сказанных тихо, но для многих прогремевших точно громовой раскат, на несколько секунд наступила тишина. В эти мгновения Ольвия испытала неожиданное облегчение. Будто наконец что-то важное произошло в ней, и лопнули оковы, державшие ее душу в плену. И несмотря на предстоящее, она стала легкой, свободной.
— Я тебя убью дрянь, прямо здесь! — Малгар бросился к супруге. Его дрожащие руки сдавили ее горло.
— Не спеши! Малгар! Остановись! — виконт Кагиар вцепился в край его замшевого колета. — Если это действительно правда, лучше посадить ее в клетку с эльфийкой!
— И принести их двоих в жертву у алтаря нашей богини! — крикнул кто-то со стороны Дерхлекса, но этот голос точно не принадлежал магистру.
— Лучше пусти! — прохрипела Ольвия. — Нет желания тебя убивать! — графиня попыталась разжать руки супруга. Ее ногти начали чернеть и расти, превращаясь в когти. Госпожа Арэнт чувствовала, как область оборотня к ней превратилась очаг багрового пламени и больше не пыталась сдержать превращение.
Малгар был так разгневан, что не сразу понял происходящее. Лишь когда когти Ольвии вонзились в его руки, разрывая кожу и пуская кровь, граф опомнился — отскочил.
— Гархем! — прокричал он магистру, пятясь к клетке. — Шетов маг! Делай же что-нибудь!
И приятели Малгара, и слуги отхлынули в сторону от Ольвии под громкий, почти истерический хохот Тетивы Ночи. Превращение графини вышло стремительным. Платье с треском разошлось на ней, обнажая жесткую темно-бурую шерсть госпожи-волчицы. Впрочем, сейчас она имела очень отдаленное сходство с волком. Скорее походила на огромную пантеру, стоявшую на задних лапах; передние, крупные, мускулистые, приводили в трепет от вида крупных загнутых когтей.
— Дерхлекс! — повторно призвал Малгар, недоумевая как могло так выйти, что Ольвия обернулась при свете дня, тем более Двоелуние еще не наступило! Он знал, что превращения иногда случаются, даже когда луны за пределами Пояса Велиссы. Случались и с ним, и с его друзьями. Но с Ольвией! Это было нечто невероятное, если не считать редкие случаи ее рычания и появления когтей в минуты, когда он особо яростно имел ее в постели.
На призыв графа Арэнта Дерхлекс не ответил — он вообще исчез куда-то.
Тем временем Ольвия взмахами лапы сорвала с себя остатки платья и бросилась к виконту Кагиару — он замешкался и был первый на ее пути.
— Посадить меня в клетку⁈ С эльфийкой⁈ — прорычала она, приводя Ионэль в еще больший восторг, а остальных в трепет.
Дерхлекс, спешивший скорее скрыться за каретой и бежать подальше в лес даже замедлил шаг и обернулся. В теле оборотня графиня могла говорить! Это было невообразимо! Такое возможно лишь, если оборотень полностью сохраняет человеческое сознание! Магистр лишь читал в древних нубейских свитках, что подобное возможно, стал свидетелем впервые.
От удара лапы госпожи Арэнт Кагиар отлетел далеко в траву. Скорее всего, Ольвия поломала ему кости.
— Герх! Урхис! — заорал Малгар бросившись то ли к своей палатке, то ли к стоявшим там лошадям.
Ольвия остановилась, глядя на убегавшего мужа, его друзей и слуг, большинство из которых устремились в лес. Удерживая часть внимания на узле света, она попыталась найти взглядом Дерхлекса. Прежде, перед выездом из Вестейма графиня собиралась убить его, но по дороге бушевавший в ее душе гнев немного улегся, и сейчас она хотела лишь посмотреть в его глаза своими глазами — глазами зверя, сказать на прощание несколько важных слов и оставить на его лице следы своих когтей. Однако магистра не было. Все разбежались словно трусливые зайцы. Даже те друзья Малгара, кто был оборотнем, проявили неожиданную трусость.
Однако, подумав так, госпожа Арэнт ошиблась. Разбежались в основном слуги. Дронг и Урхис появились из-за повозки вооруженные копьями. Из-за шатра, еще не поставленного на все растяжки, появился Герх, держа прочную сеть.
— Есть у кого-нибудь серебро⁈ — услышала Ольвия голос Малгара из-за кареты.
Через миг в воздухе запела стрела, и жгучая боль пронзила графине левый бок.
Даже не повернув голову, Ольвия поняла, что стрелял Малгар. А ведь она не хотела его убивать! Хотела лишь вырваться из его плена. Там, в палатке
