лежал специально приготовленный дорожный мешок с платьем, кошельком и особыми снадобьями Ирдемса. Госпожа Арэнт всего лишь желала свободы и встречи с Райсмаром Ирриндом.
Глава 11
Оружие негодяев
Хельна вернулась минуты через три-четыре. С одной стороны время незначительное, с другой, слишком долго она там была, чтобы спросить у Флэйрин позволения мне войти. Когда юная вампирша вышла, на ее личике была растерянность и даже немного испуга. Будто не заметив меня, она направилась по коридору, который нас сюда привел.
— Эй! — окликнул я ее. — Ты случаем не забыла, зачем туда заходила?
— Ах, да. Войди, — отозвалась она и пошла дальше.
Ох и Флэйрин! Я еще не виделся с ней, а она уже успела меня разволновать. Скверно, что причина встречи с милой вампиршей, стало нападение на близких мне людей. Мне бы хотелось видеться с ней без подобных поводов, а лишь потому, что она мне очень нравится. Да, у Флэй большие странности. Это я успел почувствовать в грозовую ночь, особенно, когда моя кровопийца разыграла эту сценку с изнасилованием и ограблением. Но кто из нас совершенно нормален во всем? И вообще, что такое «нормальность», особо если говорить о вампирах?
Я открыл дверь, вошел. В зале, тускло освещенном тремя свечами в подсвечнике, Флэйрин я не увидел. Лишь стол, на котором стоял бронзовый подсвечник этак с локоть высотой. Справа во мраке вырисовывались силуэт большого шифоньера, и там же, кажется, темнел книжный шкаф с пустыми полками. Мой взгляд вернулся к столу: там я увидел кое-что интересное — пламя свечей поблескивало на изгибах черной диадемы; капельками крови сияли в ней крупные рубины. Кажется про это украшение в прошлую встречу говорила Флэй.
— Я здесь, Райс, — услышал я ее тихий голос. — Там в шкафу, есть еще подсвечник и свечи. Можешь зажечь, если слишком темно.
— Позволь, сделаю светляка? — попросил я. Она промолчала, и я пустил из левой руку маленький, не слишком яркий сгусток света, который был полезнее десятка свечей.
— Вот, переселилась сюда вчера. Не знаю даже зачем мне это было нужно. Эта комната больше, но моя была уютнее, — Флэйрин, лежа в кровати, приподнялась выше, перекладывая подушку. — Спасибо, что пришел. Я боялась, что могу тебя больше не увидеть.
— Почему такого боялась? — я подошел к ней, догадываюсь, что вампирша страдает от раны, при чем страдает очень серьезно. Лицо ее приобрело желтоватый оттенок, в воспаленных глазах отражалась боль.
— Потому, что ты мог поехать за ней. За Ольвией, — пояснила она, заметив непонимание в моем взгляде. — Или я могла отправиться к Калифе. И еще тебя самого могли бы убить. Хотя я это запретила делать, Лургир со своими все равно что-то замышлял. Наконец, ты мог просто не прийти. Ведь я не смогла тебя привязать. Я тебе не слишком нужна, да?
— Флэй, моя девочка, — я сел рядом с ней, убрал пальцем с лица ее серебристые волосы, чтобы лучше видеть глаза. — Если бы я только знал, что случилось с тобой, то прибежал бы в ту же минуту. Зачем ты это сделала? Я плохо понимаю тебя. Не понимаю твои поступки. Ты же могла погибнуть.
— Ты тоже мог погибнуть. Все мы рано или поздно умрем, — она с желанием подставляла лицо моим пальцам.
— Иди ко мне, — протянул руки к вампирше.
Она подалась вперед, и я притянул ее к себе точно маленькую девочку, обнял с нежностью, стараясь не давить на рану, которую я ясно чувствовал в правом боку Флэйрин. После ее слов, я не знал, как начать с ней разговор о Зейроне и том, что случилось в «Вечерней Звезде». Я очень не хотел, чтобы Флэй подумала, будто я пришел к ней только из-за того, чтобы она помогла мне найти Зейрона и других выродков. Но, ведь это было почти правдой! Именно Зейрон стал истинной причиной моего визита, а вовсе не желание видеть Флэй, хотя я много думал о ней и был бы рад встрече.
— Ты, страдаешь, Флэй. Тебе нужна кровь. Свежая человеческая кровь поможет скорее заживить рану, — полушепотом сказал я.
— Да, мне это нужно. Я пила сегодня кровь одного раба, — прижимаясь ко мне, ответила она.
— Это несколько другое: их кровь почти мертва. Сами они обескровлены, не живут, а существуют без солнца и нормальной пищи. Тебе нужна сильная, живая кровь. Например, моя, — я повернул ее голову так, чтобы губы вампирши оказались напротив уже знакомой ей шеи. Терять кровь сейчас перед очень вероятным боем с Зероном и не только им, было очень нежелательно, даже глупо, но я не мог поступить иначе. Слишком потрясла меня Флэйрин, тем что она сделала (в том числе и для меня), и потрясла тем, как жалко она сейчас выглядела.
— Райс, боюсь, что ты станешь не моим любовником, а другом, — прошептала она, щекотно лизнув мою кожу.
— Разве это нельзя совместить? Моя любовница в первую очередь должна быть мне надежной подругой, — я погладил ее волосы. — Позже, я спрошу тебя о чем-то очень важном и неприятном. Эта причина тоже привела меня сюда.
Вампирша поначалу не придала значение моим словам. Сейчас ее в первую очередь влекла кровь — кровь мага, имеющая для ночных охотниц особое значение. Не думаю, что моя кровь слишком отличается от крови другого человека, ведь это просто красная питательная жидкость в Райсмаре Ирринде. С момента появления в этом теле Астерия, вряд ли она слишком поменялась по составу. Однако вера в чудодействие крови мага может иметь большую силу, как и любая иная сильная вера.
— Спасибо, Райс. Ты первый из людей, который меня так хорошо понимает. И за такой короткий срок ты дал мне больше, чем любой другой мужчина, хотя мы с тобой еще ни разу не переспали, — она поцеловала меня во вздрагивающую на шейке жилу.
Ее тело выражало нетерпение и требовало скорее крови — я чувствовал это — но Флэйрин старательно сдерживала в себе эту жадность.
— Старуха Карлен сказала, что вампиры тоже способны любить по-настоящему, а не только играть в любовь, — произнесла она, касаясь губами моей кожи. — И я начинаю понимать, что это на самом деле так.
Ее укус показался совсем безболезненным, даже вполне приятным. Мурашки поползли по спине. Флэйрин
