— А твои братья и сестры?
Сидя вплотную к нему, она сразу почувствовала, как он внутренне расслабился.
— Пожалуй, это можно сказать о сестренке… Не то, чтобы она была очень вредная или избалованная, просто она слишком стремится идти по жизни своим путем…
По его голосу Кэролайн поняла, как сильно он любит свою семью. Она ласково погладила его по щеке, пытаясь заставить его продолжать.
— А сколько лет твоим младшим? И как зовут их?
— Майклу восемнадцать. Он только что закончил высшую школу и в следующем месяце начинает учебу в колледже. Он всерьез увлечен скотоводством, возможно, после окончания колледжа откроет свое дело. Джошуа шестнадцать, он самый добрый малый в семье, но настоящий сорвиголова — точно такой же, как я в его годы. Черт возьми, парень надумал стать морским летчиком! Зейну тринадцать, он очень … скрытный. Молчаливый и опасный как отец. Ну и наконец Марис. Ей всего одиннадцать, но эти одиннадцать стоят ста! Маленькая для своего возраста, хрупкая — ветром носит, но она обладает несокрушимой волей и характером. Мы все отлично управляемся с лошадьми, просто чертовски хорошо, но отец творит с ними настоящее волшебство. Марис тоже.
— А что представляет из себя твоя мачеха?
— Мэри… Она еще ниже тебя!
Кэролайн резко выпрямилась.
— Не такая я уж маленькая! — Она воинственно вздернула подбородок.
— Ну, скажем, не слишком высокая. Ниже среднего роста, я ведь на добрых тридцать сантиметров выше тебя. — Он прижал ее к спинке дивана и поцеловал. — Ты будешь слушать про Мэри или нет?
— Продолжай, — недовольно буркнула Кэролайн, и Джо успокаивающе коснулся ее лба.
— Мэри женщина что надо! Добрая, искренняя, преисполненная любви ко всему на свете. Если уж она вобьет что-нибудь себе в голову, — ее ничем не остановишь. Это она натаскивала меня перед Академией — так что своим зачислением я полностью обязан ей.
— Значит, ты не возражал, когда твой отец женился второй раз?
— Возражал?! — Он рассмеялся. — Да я просто лез из кожи вон, чтобы свести их вместе. Это было непросто… Отец вел себя с ней, как робкий юнец.
— А твой отец? Какой он?
— Довольно суровый. Лучший в мире отец. Когда я был мальчишкой, я твердо знал — мой отец будет защитой и опорой всегда, до самой смерти.
Весьма странная характеристика любимого отца, подумала Кэролайн, хотя, глядя на Джо, нетрудно поверить в то, что его отец действительно суровый… Наверное, отец и сын были очень похожи друг на друга.
— Ну, довольно обо мне, — неожиданно заявил Джо, хотя все это время он меньше всего говорил о себе. Кэролайн опять почувствовала его отчуждение, как будто слегка приоткрывшаяся тяжелая дверь, охранявшая самые сокровенные мысли и чувства этого человека, вновь с грохотом захлопнулась перед ней.
Он усадил ее к себе на колени, распахнул полы ее пушистого халата и положил руки на обнаженную грудь.
— Теперь я хочу узнать тебя.
Слегка вздрагивая, Кэролайн опустила глаза, глядя на сильные бронзовые руки, накрывшие мягкие белоснежные холмики.
— Все это уже не ново для тебя…
— Возможно. — Голубизна его глаз сменилась синевой. Нетерпеливая рука скользнула вниз, к мягкой складочке между стройных ног.
— Это так, но теперь ты волнуешь меня еще больше, чем раньше. Раньше я только представлял себе твой вкус, а теперь… — Кэролайн задрожала от острого, горячего наслаждения.
Джо распахнул свой халат… Сейчас он был похож на возбужденного жеребца, ноздри его раздувались, вдыхая аромат женщины. Не убирая руки с ее лона, он развернул Кэролайн к себе лицом и устроился поудобнее. Она опустилась на него с диким, сдавленным криком.
— Теперь я знаю, какая ты сладкая, — шептал он, — и как славно ты дрожишь подо мной, и как чудесно ты ласкаешь меня своими нежными руками…
Она начала двигаться, сгорая от желания, стремясь к освобождению, которое было уже совсем близко… Руки Джо стиснули ее бедра, как если бы он хотел задержать ее движения; Кэролайн жалобно всхлипнула, и вдруг он вцепился в ее ягодицы и принялся поднимать и опускать на себя нежное женское тело.
Это совсем не было похоже на предыдущие нежные игры, это было быстрое, грубое и жадное соитие. В поисках равновесия Кэролайн ухватилась за бронзовые от загара плечи Джо — и тут сладкая судорога сотрясла ее тело. Он отстал от нее всего на мгновение…
Восстановление сил заняло гораздо больше времени, чем их яростная отдача. Кэролайн обессиленно затихла на груди Джо. Бережно убрав спутанные пряди волос с ее лица, он крепко прижал к себе свою женщину.
— Я не слишком-то забочусь о тебе, — тихо шепнул он. — Это уже второй раз.
— В чем дело? — пробормотала она.
— Я опять взял тебя, не предохранившись.
— Но я ведь сама так хотела. Я хотела знать, хотела чувствовать только тебя.
— В первый раз да. Но сейчас я обязан был вспомнить. Нет никакого оправдания тому, что это произошло во второй раз!
Почувствовав резкость в его тоне, Кэролайн села и прямо посмотрела в лицо Джо.
— Я не ребенок и еще не совсем идиотка. Я не хуже тебя представляю себе степень риска — и ровно половина ответственности за него лежит на мне. Я ведь могла сказать, — нет, но не сказала. Не стоит преувеличивать опасность. В детстве и ранней юности я интересовалась практически всем, в том числе и этим. Я знаю все о циклах и безопасных днях и уверяю тебя — у нас нет никаких оснований для тревоги.
— Все это не дает стопроцентной гарантии, Кэролайн.
— Тебя это действительно так беспокоит? — спокойно спросила она.
— А тебя нет?
— Нисколько, — голос ее был спокоен и тверд.
Джо пытливо оглядел ее. Кэролайн ждала, что он спросит почему, но вместо этого он сказал:
— Я требую, чтобы ты немедленно сообщила мне, если у тебя будет задержка хотя бы на один день.
Это был явный приказ, поэтому, лихо отсолютовав, Кэролайн выпалила:
— Есть, сэр!
Иногда он был слишком уж военным…
Джо рассмеялся и легонько шлепнул ее по мягкому месту, ссаживая с колен. Кэролайн встала и запахнулась в халат.
— Когда мы уезжаем?
— Я договорился, что мы оставим номер попозже. Около шести.
Итак, им осталось провести здесь, в замкнутом пространстве гостиничного уединения, точно отсчитанное и неумолимо уменьшающееся количество часов. Поразительно, как быстро она привыкла к этому номеру. Возможно, это уединение стало бы утомительным, продлись оно, скажем, неделю, но как бы она хотела провести такую неделю… Только ее никогда не будет. Завтра они оба вернутся к работе, она на земле, он — в небе. Завтра ей предстоит вновь пройти через страх, потому что ее любимый мужчина будет опять совершать свою опасную работу, чему она не сможет помешать, чего не сможет предотвратить. Бесполезно даже пытаться… Есть мужчины орлиной породы, и Джо Маккензи был одним из них — только смерть или старость вернут его на землю. Кэролайн с радостью разделила бы с ним его судьбу, если только бы он позволил ей это.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
