— Мои зубы?! — заныл Амилрет, глянув в зеркало, чтобы полюбоваться своей монаршей особой.
— Точнее сказать, иллюзия. Пошли, невеста ждет не дождется своего жениха, — заметила старшая Сегдиваль, разворачиваясь к выходу.
— А-а-а. А почему именно я бал открываю? — крикнула им вслед, замешкавшись, медленно переваривая информацию.
— Прихоть монарха Ирвинтведа, — снизошел до ответа король, добавив выходя в коридор, — он лично хочет с тобой станцевать.
Вот следующего ворчания Вадириуса я не ожидала:
— Ага, небось будет предлагать подданство его короны.
И мы опять остались одни с Гленом, только в этот раз он был адски зол.
Но вопреки моим ожиданиям он ничего не сказал, прошел до моего шкафа и, отворив дверцу, начал выбирать платье. Вы серьезно?
— Ты хочешь это надеть? — ухмыльнулась я, следя за его выбором.
— Смешно, — добавил ректор, играя желваками.
— Ну правда! Я и сама могу подобрать себе наряд, — смущенно произнесла, зрительно выискивая то самое платье, которое бы хотелось надеть вместо испорченного.
Остановившись на ярко-лиловом наряде, Сегдиваль закрыл шкаф и бросил одеяние на кровать. Платье, конечно, было выше всяких похвал. Высокий вырез оставлял место для фантазии. Зауженная талия подчеркивала фигуру счастливицы, надевшей это платье. Но удивительнее, конечно, была ткань, отливающая серебристо-лиловым. Простой покрой не умалял красоты лица и фигуры и придавал изысканность всему облику. И все-таки, это мой первый выход в свет, и выбирать наряд тоже мне!
Скрестив руки на груди, решила поупрямиться:
— Ты думаешь, я это надену?
— Лея, прошу, надень это платье. Мне важно, чтобы ты выделялась из толпы. Хочу наблюдать за тобой издалека. — Серьезный тон Глена призвал меня к безоговорочной капитуляции. Как только это ему удается? Сама не знаю.
Ничего не сказав более, взяла платье и собралась пройти за ширму, но Сегдиваль остановил меня за руку, кинув через плечо, удаляясь:
— Я побуду на балконе.
Хорошее оправдание, там же всюду окна! Но Глениус встал за колонну и, по всей видимости, действительно не подглядывал. А когда я оделась, вернулся в комнату и, усадив меня на пуф, принялся заниматься моей прической. Ощущение державю не отпускало. Неужели меня и в этот раз похитят? Быть такого не может! Но все равно душа была не на месте. Сердце трепетало безо всякой причины. Ожидая чего-то большего, чем просто свободную косу от середины длины волос, немного нахмурилась, но все же была тронута заботой. У меня бы получилось хуже.
Закончив с моей косой, архимаг не спешил отнимать руки от моих волос, заметив:
— Знаешь, как мучительно отпускать тебя к этой своре оголтелых мужланов, которые пускают слюни уже не первый день?
— О чем это ты? — Моему изумлению не было предела.
— Я имел неосторожность прочитать мысли всех присутствующих там, на переговорах. Всегда так делаю, разведывая боевую обстановку. Но в этот раз я их чуть не поубивал!
Его глаза полыхнули темным огнем, и Глен продолжил, вспоминая:
— Король Ирвинтведа, например, посчитал возможным записать тебя в число своих любовниц и не переменил это мнение, даже услышав о нашей помолвке.
После этих слов он снял кольцо с темно-синим, почти черным камнем, и, уменьшив его размер магией, протянул мне.
— Надень это, прошу.
— Что это? — моментально насторожилась я. Неужели обручальное кольцо? Сердце пропустило удар, ожидая ответа.
Ректор грустно улыбнулся, неправильно истолковав мою настороженность, и пояснил:
— Это всего лишь охранительный артефакт, благодаря ему я всегда смогу тебя найти, даже в аду.
По сердцу как ножом полоснули. Неужели я ожидала чего-то большего? Но вместо того, чтобы сразу надеть кольцо, приняв из рук архимага, покрутила драгоценность по ладони, наблюдая за напряженной реакцией Сегдиваля. Решила ему довериться. Как-никак ректор освободил моих родителей, помог моей сестре и, в конце-то концов, он меня спас!
Но попытка натянуть кольцо на указательный палец не увенчалась успехом. Оно не подходило и оказалось слишком узким. Хотя и на мизинец не подошло. Великовато. Проверив свою догадку, надела кольцо на безымянный палец и тут же поняла, что попалась.
На тыльной стороне ладони появилась черная печать, такая же, как на двери в ректорскую!
— Извини меня, — прошептал Сегдиваль, обнимая за плечи, — я не мог иначе.
— Что это? — воскликнула, вырываясь из объятий. Как он мог меня обмануть!
Прижимая крепко, Глен взволнованно затараторил:
— Это артефакт рода Сегдивалей, подтверждает факт состоявшейся помолвки. Лея, посмотри на меня! Как я и сказал, это — твой охранный амулет от всех тех стервятников, положивших на тебя глаз.
— Но ты же обманул меня! — Из глаз от обиды закапала предательская влага, обещавшая вылиться в целый поток слез. Все это время я пыталась снять кольцо, но у меня ничего не получалось. Оно как будто приклеилось к пальцу.
— Лея, солнышко мое, дай мне неделю, всего неделю… — умолял Глениус, прикасаясь губами к моим волосам. Предательское тепло разлилось по всему телу, заставляя смущаться еще больше.
Стиснув меня так, будто пытался задушить, он все же выжал из себя эти слова:
— Если ты по истечению недели не изменишь своего решения, я сниму его.
— Или в очередной раз мне соврешь? — всхлипывая, добавила очевидное.
— Гореть мне в аду, если я не исполню своего слова! — запальчиво произнес ректор, убеждая меня в своей непоколебимости одной только интонацией. А после добавил непостижимое:
— Хотя, если исполню, все равно гореть буду. Но это уже такие мелочи, правда? — Заглянув в мои глаза, он ожидал там что-то увидеть. Вот только я не поняла что, продолжая шмыгать носом. Не заметив, того, чего так жаждал узреть, Сегдиваль отстранился и вышел из комнаты.
Приведя себя в порядок умываниями в холодной воде, я через несколько минут вышла следом, и застала задумчивую Олидиану с беснующимся под потолком огромной галереи Анатариусом. Что он там вытворял — непонятно. По всей видимости, радовался своему новому телу. А увидев меня первым, выкрикнул:
— О, Лейка пожаловала. Все, намиловались, пора и честь знать, да?
— Не говори ерунды, — приструнила его леди Олидиана, подходя ко мне, и протянула драгоценную заколку. — На. Этот артефакт поможет тебе станцевать любой танец без стеснения, — сказала женщина, оглядывая мой внешний вид.
Только сейчас заметила, что леди Сегдиваль успела переодеться. Ее блестящее платье отливало фиолетовым перламутром. Высокий пояс-бант повязан сбоку. Волосы завязаны в тугой, строгий узел. И когда только она все это сделала?
С этими и многими другими мыслями, роящимися в голове, взяла золотую заколку и закрепила ее в волосах. Анатариус свалился с потолка, продолжая почему-то пялиться. Леди Олидиана схватила меня за руку и чертыхнулась.
— Когда вы успели?! — воскликнула женщина. По ее возмущенному тону трудно было понять, рада она или огорчена, поэтому я решила все же дипломатично промолчать.
Не услышав ничего в ответ, она отпустила мою руку и отвернулась, послышалось глухое и печальное:
— Надеюсь сын знает, что творит. Ибо подвергает вас обоих огромной опасности.
Глубоко вздохнув, мать Глена добавила:
— Впрочем, эгоизм у него от меня.
Подскочив на ноги, Анатариус подошел к нам. Его белый костюм был в полном порядке, но он все равно решил отряхнуться, а после протянул руку и съехидничал в своей манере:
— Ну что, пошли, лакомый кусочек.
Взяв меня за руку, черт во фраке вывел нас в садик, за которым располагался обрыв. Мать Глениуса шла следом.
— Теперь ваш ход, леди Олидиана, — намекнул на что-то дед Зодиак. А уже мне пояснил:
— Пока тебя не было, мы тут подумали о твоем триумфальном появлении в замке Девы и решили остановиться на белом призрачном драконе. Но, учитывая твой наряд и некую деталь, лучше все же выбрать что-то черное. Может, Проклятого Пегаса?
