В этом был весь Ванык. Хина посмотрела на раздраженного мужчину. Укусить эту гадюку и убить ее тем же ядом было невозможно. Должен был найтись зверь, который однажды сможет разорвать гадюку своими когтями.
– Причина смерти моего покойного мужа все еще остается загадкой. Будьте осторожны, кто знает, что вам подадут здесь на ужин.
Это была угроза, и Ванык понял, что не сможет простить ее Хине, не в этот раз.
Следующим днем, когда Донмэ пришел к Хине и ему подали чай, он спросил:
– Это правда?
Донмэ собирался сделать глоток чая, но не решался.
– Что именно? Причина смерти моего мужа? Тебя что-то смущает? Скажи, ты когда-либо заблуждался на мой счет? – ответила Хина, наблюдая, как Донмэ все еще тянет с первым глотком.
– Узна́ю, когда выпью.
– Неужто все-таки выпьешь?
Поняв, что Хина подшучивает над ним, Донмэ отпил.
– Если такова моя судьба – пережить все, чтобы потом погибнуть от твоей руки, то так тому и быть.
– Я расстроена. Почему и ты, и этот бессердечный мужчина тянетесь к ней? – сказала Хина с горечью в голосе.
Поначалу у Хины было шутливое настроение, но затем ей стало одиноко. Как оказалось, и у Хины есть уязвимые места. Донмэ сделал еще глоток.
– Ты тоже будешь виноват, если я начну охоту на Эщин.
– Зачем ты приплетаешь ее в конце этой шутки? Не делай так больше.
Для Донмэ имя Эщин звучало как взрыв пороха. Хина не могла ни смеяться, ни плакать, смотря на Донмэ. Все его эмоции были написаны на лице, и она считала это проявлением слабости. Хина знала, что не смогла бы никогда понять сердце этого якудза, которое у него, конечно, было. Поставив чашку на стол, Донмэ решил сменить тему. Он был удивлен, что Хина и Ванык знают друг друга.
– Он мой отец.
После небольшой паузы Донмэ недоверчиво переспросил:
– Говоришь, ты его дочь?
– Мы совсем разные, правда? Пожалуйста, скажи, что это так.
Они были абсолютно разными. Хина вышла замуж в совсем юном возрасте. Похоронив мужа, она стала хозяйкой гостевого дома. Донмэ знал, что жизнь сложна и непонятна, но он никак не ожидал, что хозяйка «Глори» окажется дочерью Ваныка. Донмэ многое слышал о Ли Ваныке и понимал, почему Хина не хочет быть похожей на своего отца.
– Совершенно разные.
Такой ответ порадовал Хину, ее лицо приняло довольное выражение.
– Поэтому мне нужна личная охрана. Он уже и так слишком многое у меня отобрал.
– Что именно?
– Мою мать, мою молодость и даже мое имя. – Глаза Хины наполнились слезами.
Донмэ вспомнил объявление, которое Ванык сорвал в тот день, когда они впервые встретились. Была ли похожа та женщина на Хину? Возможно.
– Какое имя ты потеряла?
– Ли Янхва.
– Красивое.
Как человек, который многое потерял сам и кому сейчас тоже было что терять, Донмэ понимал опасения Хины. Она больше не хотела чего бы то ни было лишаться в своей жизни.
– К сожалению, все мои люди сейчас заняты, они – его охранники.
Морально Донмэ был на стороне Хины, но ей от него нужна была физическая поддержка.
– А если я заплачу больше?
– Думаешь, только Ли Ванык платит нам за услуги? Может, ты и богата, но ты явно не богаче Японии.
– Да, думаю, он проживет долгую жизнь, – сказала Хина с горечью в голосе.
Донмэ встал со стула.
– Ты знаешь, качество моей работы зависит от суммы, которую мне готовы заплатить. Я собираюсь встретиться с ним.
– Не ешь ничего вкусного или полезного.
Донмэ рассмеялся над словами Хины, сказанными словно маленькой обиженной девочкой. Он вышел из комнаты, оставив недопитый чай и Хину, которая еще какое-то время сидела одна в тишине. В просторной комнате она казалось маленькой и беззащитной.
* * *
Поздно вечером в «Хвавольлю» приехали важные гости. Хозяин гостевого дома отправил двух лучших гейш развлекать Ваныка и Донмэ. Одна из них прислуживала в день смерти Логана. Гейша подлила в пиалу Ваныка еще алкоголя.
– Так ты не смог его заполучить?
Казалось, что Логан унес этот документ с собой в могилу. Предпринятые Донмэ поиски не дали никаких результатов. Его люди искали везде, где только можно. Очевидно, документ либо пропал без вести, либо находился в руках кого-то, кто не знал о его ценности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Если Япония получит эти деньги, то сможет выкупить железную дорогу Кенгуи, что уничтожит Чосон и доставит японских солдат в Россию. Однако если документ попадет в руки тех, кто сражается на стороне «Армии справедливости», то обеспечит их динамитом, который сможет разрушить дорогу.
– А что же случится, если он попадет в ваши руки?
– Тогда император Чосона потеряет покой. В любом случае именно я должен быть тем человеком, который будет дергать за ниточки. Ясно? – надменно сказал Ванык.
– Рядом со мной, оказывается, сидит самый главный предатель.
– Какое тебе, жалкому мяснику, до этого дело? Просто найди этот чертов документ.
Донмэ уже собирался выпить, но после этих слов он резко изменился в лице и презрительно посмотрел на Ваныка. Пренебрежение, с каким была сказана последняя фраза, задело Донмэ, он почувствовал себя грязным, но в то же время он посмеялся про себя, ведь Ваныка также высмеивали за то, что он пытался казаться джентльменом, хотя таковым вовсе не являлся. Да, если это ему на руку, Донмэ в любой момент мог стать плохим человеком, готовым продать свою страну. Ради выгоды он готов в глазах такого человека, как Ванык, быть и «жалким мясником».
– В разговоре с таким взрывным человеком, как я, осторожнее выбирайте выражения. Ведь если я завладею этим документом, то и вы можете потерять покой, кто знает.
– На что это ты сейчас намекаешь?
– Вы должны понимать, что такие отбросы общества, как я, не побоятся действовать безрассудно, если что-то вдруг пойдет не так, как мы планировали.
Ваныку стало не по себе от этих речей Донмэ. Каким бы влиянием он сам ни обладал, он уязвим, как любой, кто стремится к власти. Если Ванык покинул страну ради наживы, то Донмэ не хотел жить жизнью простого мясника. В отличие от его отца и матери, которые разделывали только животных, Донмэ своим мечом в любой момент мог разрубить кого угодно, и Ванык не был исключением.
– Самым дипломатическим способом из всех возможных я говорю вам о том, что нашей сделке конец, – произнес Донмэ, встал со своего места и направился к выходу.
* * *
После занятий по английскому в классе остались только Эщин и Намджон, остальные ученики ушли домой. Намджон начала учить английский раньше и теперь помогала начинающим. Глаза девушки блестели, когда она смотрела на карточки с английскими буквами в руках Намджон. Ее желание выучить английский сейчас было сильнее, чем когда-либо.
В прошлый раз на занятии она изучила алфавит от A до F и теперь без запинки называла Намджон выученные слова на каждую из букв.
– Отлично. Вы хорошо потрудились, госпожа. Тогда сегодня давайте выучим буквы G, H, I, J, K, L. Буква L всем нравится больше всего, – сказала Намджон, показывая карточку с буквой. – Потому что L – первая буква в слове love, «любовь».
Услышав это, Эщин взглянула на карточку. Наконец она дошла до заветного слова. Хотя Юджин и сказал, что усвоение языка должно идти постепенно, Эщин торопилась. Ей хотелось как следует понять, что же значит это слово.
– Я слышала, что love – это намного сложнее, чем стрелять из ружья, и для этого нужно много времени. Ты про эту «любовь» мне сейчас говоришь?
– Да, но это не самое точное определение. И все же я немного завидую вам, госпожа. У вас с вашим женихом – love.
Сказав это, Намджон немного покраснела и опустила глаза. Эщин покачала головой.
– Ну, вообще, я практикую love с другим. Я нашла идеального мужчину. Мы обо всем договорились не так давно, но оказалось, что в этом нет ничего сложного.
Намджон удивленно посмотрела на Эщин, которая рассказывала о таком. Хотя они были в классе только вдвоем, Намджон боялась, что кто-нибудь услышит слова Эщин. Молодая госпожа, не понимавшая, что именно означает слово love, сидела спокойно и горделиво.
