Толъ многіе внутренніе мятежи произходили прежде паденія царства Персидскаго, и открывали Миръ-Махмуду дорогу къ плѣненію самого Шаха въ его столицѣ. Въ то самое время, когда Шахъ отъ сего бунтовщика въ крайней находился опасности, Измаилъ-Бегъ былъ отправленъ изъ Испагани. Для того оканчиваетъ онъ здѣсь реляцію свою.
Къ сему извѣстію присовокупимъ мы еще другое, также отъ нѣкоего природнаго Персіянина произходившее, и по его разсказыванію записанное Нѣмецкимъ Офицеромъ въ 1725 году въ Дербентѣ. Когда въ 1720 году, приближился Миръ-Махмудъ къ Персидскимъ границамъ, то послалъ Шахъ Гусейнъ въ Дербентъ Полковника своей гвардіи Махмудъ-Бега съ нѣкоторою суммою денегъ, и съ указомъ къ Шамхалу и Узмею, владѣльцу надъ Хайтаками, чтобъ они къ защищенію Государства выслали свои войска противъ бунтовщиковъ. На посланные отъ Шаха деньги надлежало тому Полковнику вооружить войска, и содержать въ походѣ. Но оныхъ денегъ къ помянутому намѣренію недоставало. Махмудъ-Бегъ принужденъ былъ еще больше занять въ Дербентѣ. Коль мало чрезъ то произвѣдено въ дѣйство, и какъ напротивъ того оныя вспомогательные войска подъ предводительствомъ Сурхая и Даудъ-Бега отложились отъ Шаха, о томъ можно читать въ извѣстіяхъ {Зри Ежемѣсяч. Сочиненія 1760 на мѣсяцъ Сентябрь стр. 227.} Полковника Гербера. Не смотря на то требовали заимодавцы отъ Махмуда-Бега платежа; и понеже для воспослѣдовавшей въ Испагани перемѣны заплатить было нѣкому: то Махмудъ- Бегъ задержанъ былъ въ Дербентѣ. Его разсказываніе много разнится отъ извѣстія Измаила-Бега: однако за тѣмъ не должно всего опровергнуть. Такія обстоятельства надлежитъ оставить до будущаго лучшаго изѣяснснія.
На четыре дни ѣзды отъ Кандагара, такъ то начинается сіе извѣстіе, кочуетъ Татарскій нарядъ Калишинцами называемой, которой имѣетъ пропитаніе отъ скотоводства, и подобно какъ Калмыки и Монгалы, перекочуютъ со своими кибитками съ одного мѣста на другое, по тому, какъ паства для ихъ скота требуетъ. Они считаютъ себя вольными. Хотя и принадлежатъ къ Кандагару: Однако иногда передаются великому Моголу, какъ то въ военныя времена между Шахомъ и Моголомъ обыкновенно приставали они къ сильнѣйшей сторонъ. Они могутъ поставить войска, до 15000 человѣкъ, и имѣютъ своихъ Элбеговъ, или Князей, которое, достоинство за нѣсколько сотъ лѣтъ было наслѣдственно въ Миръ-Вейсовой фамиліи.
Въ то время, когда Миръ-Вейсъ былъ Элибегомъ надъ Калишинцами, послалъ Шахъ въ Кандагаръ Ханомъ, или Губернаторомъ Грузинскаго Князя, которой оставя Христіанскую вѣру принялъ Магометанской законъ. Сей взялъ туды съ собою нѣсколько тысячь человѣкъ своихъ земляковъ, кои чинили Калишинцамъ всякое утѣсненіе. Не довольно, что скотъ у нихъ похищали, главное сокровище, жены, не были отъ насильствія Грузинцовъ свободны. Элибегъ Миръ-Вейсъ жаловался о томъ Хану, и неоднократно повторялъ свои жалобы, но не токмо не получилъ никакой сатисфакціи, но еще и отказано ему поносными словами. Наконецъ отвѣтствовалъ онъ Хану съ огорченіемъ: "что онъ вѣрной слуга Шаху, которому и впредь готовъ сказывать всякое послѵшаніе, но понеже Ханъ не даетъ ему никакой управы надъ его земляками: то онъ принужденъ будетъ, самъ искать оную, и донести ІІІаху о несправедливыхъ Ханскихъ поступкахъ". Миръ-Вейсъ дѣйствительно послалъ ко двору свои на Хана жалобы. Но Ханъ жаловался также на Миръ-Вейса, и его описалъ, яко тайнаго врага правительству, "котораго стеречься должно, чтобъ онъ не произвѣлъ мятежей, надлежитъ его взять подъ караулъ, или со всѣмъ его истребить; есть ли сіе угодно, тобъ прислали ему о томъ указъ". О семъ слышалъ Миръ-Вейсъ, но ни мало не давалъ знать, что то ему извѣстно, токмо съ того времяни берегся онъ тѣмъ больше Ханскихъ подъисковъ.
Когда пришли ко двору съ обѣихъ сторонъ жалобы, то до тѣхъ поръ ихъ не разсматривали, пока Шахъ не предпріялъ ѣзду въ Мешедъ на поклоненіе. Тогда вздумалось Министрамъ, призвать къ себѣ Губернатора и Миръ-Вейса изъ Кандагара, дабы ихъ помирить, или прекратить ихъ ссоры судейскимъ приговоромъ. По приходѣ ихъ ко двору, Ханскіе доносы такое дѣйствіе имѣли, что Миръ-Вейсъ былъ арестованъ. Оказались доказательства, что дѣйствительно Миръ-Вейсъ худое имѣлъ намѣреніе, но къ тому подали перьвый ему поводъ ссоры съ Ханомъ. Нѣкоторые придворные служители за него вступились. Разсматриваніе поручено такимъ людямъ, кои еще напередъ были задарены Миръ-Вейсомъ. Самъ перьвой Министръ, или Эхтемаутъ-Деплетъ, держалъ его сторону, что послѣ еще больше оказалось. Чрезъ сіе учинилось, что разсматриваніе дѣла отставлено, и что одинъ изъ знатнѣйшихъ скопцовъ, Мугамедъ-Ага, въ великой милости состоявшей, учинилъ за Миръ-Вемса Шаху прошеніе. По сему Миръ-Вейсъ освободился изъ подъ караула, и назадъ въ Кандагаръ отпущенъ былъ съ Ханомъ, съ коимъ по виду и помирился и одинъ другому обѣщалъ между собою содержать дружество.
По возвращеніи ихъ въ Кандагаръ умѣлъ Миръ-Вейсъ оказывать себя совершенно довольнымъ, и такъ угодить Хану, что сей почиталъ его за наилучшаго своего правителя. Часто пріѣжжая въ Кандагаръ, всегда приходилъ онъ къ Хану на поклонъ, также и Ханъ не оставлялъ довольно его подчивать. Все подозрѣніе миновалось такъ совершенно, что когда Миръ-Вейсъ просилъ нѣкогда Хана, чтобъ онъ посѣтилъ его его въ его юртахъ: сей ему обѣщался, и чрезъ нѣсколько дней потомъ пришелъ къ нему съ малою свитою. Миръ-Вейсъ имѣлъ тогда свой станъ за пять Агачь, что въ семъ извѣстіи истолковано: три мили нѣмецкихъ, отъ Кандагара. Онъ принялъ Хана по дружески, подчивалъ его наилучшимъ образомъ, и упоилъ довольно. Но какъ по прощаніи Ханъ хотѣлъ садится на лошадь, то подговоренные на то люди Хана и его свиту изрубили.
Перьвая потомъ нужда была, чтобъ овладѣть городомъ Кандагаромъ, прежде нежели придетъ туда извѣстіе о произшедшемъ. На такой конецъ употребилъ Миръ-Вейсъ слѣдующую хитрость: надѣлъ онъ на себя платье убитаго Хана, и сѣлъ на его лошадь; знатнѣйшіе его служители также переодѣлись въ платье убитыхъ съ Ханомъ людей, и сѣли на ихъ лошадей. Миръ-Вейсъ поспѣшалъ напередъ, а нѣсколько тысячь его народу за нимъ слѣдовали. По приходѣ его къ городу, думали караульные, разсуждая по платью и по лошадямъ, что то ихъ Ханъ, и такъ отворили ему ворота. Ибо то было въ сумеркахъ, потому не могли они лица разпознать. Вдругъ караульныхъ порубили, и ворота обставили своими, пока протчей народъ Калишинцовъ прибылъ. Такимъ образомъ овладѣлъ Миръ-Вейсъ городомъ Кандагаромъ. Большая часть жителей, а особливо Грузинцы, побиты, и на ихъ мѣста посѣлились калишинцы въ городѣ.
