не могли оторваться. Крепкая рука проникла под хитон и накрыла грудь Мелины. Девушка тихо охнула прижимаясь бедрами к рабу. Илиодор расстегнул золотые фибулы на плечах и хитон упал на траву, обнажая кожу Мелины, что прерывисто вздохнула. Глядя в глаза Илиодору, девушка расстегнула кожаные ремни, что удерживали набедренную повязку, и та тоже упала к ногам раба. Обнаженные они стояли друг против друга и тяжело дыша, жадными взглядами ласкали каждую часть тела.
Мелина и раньше видела в бане голых мужчин, но ни один не вызывал в ней такого огня, что низ живота сводило от боли. Пульсировала казалось каждая часть тела. Дотронься до нее Илиодор и Мелина упадет к его ногам, умоляя не останавливаться. Илиодор прижал Мелину к себе, чувствуя ее всем своим обнаженным телом.
Раб бережно опустил Мелину на траву, что показалось ей нежным шелком, и прошелся губами по шее и спустился к груди. Казалось целый фейерверк взорвался в животе у девушки, стон сорвался с губ, но рука раба мягко накрыла их. Его губы прошлись по плоскому животу и спустились к раскрытому цветку женственности. Когда Илиодор припал к лепесткам, Мелина чуть не потеряла сознание, так сильно было чувство.
Казалось, все сосредоточилось в одном месте, вся кровь хлынула туда. Каждое движение губ Илиодора отдавалось дрожью в коленях Мелины и невыносимой мукой, которая вскоре закончилась взрывом. Девушке казалось, что она воспарила над землей и спустилась оттуда, забыв свое имя. Илиодор лежал рядом, опираясь на руку, и гладил пальцами обнаженную грудь, ожидая, когда Мелина придет в себя. Девушка подняла на него еще затуманенные страстью глаза и потянулась к его телу.
– Я не трону тебя, прекрасная госпожа. Ты подаришь свое женское сокровище будущему мужу, я лишь могу дать тебе немного страсти и моей любви, – проговорил Илиодор, целуя Мелину.
– Я хочу тебя, мой Илиодор, – сказала девушка, и раб наклонился к ней снова, нежно касаясь губ и глаз.
– Не я должен быть первым, – прошептал он – Ты достойна лучшего.
– Вот, смотри, чего я достойна, – указала девушка на два черных синяка, что Илиодор сразу не заметил.
– Кто это?! – гневно спросил раб – Твой брат?!
– Нет, это мой будущий жених. Это он так ласково ухаживает за мной, когда я смотрю на тебя, мой любимый Илиодор!
– Я убью его, если он еще раз прикоснется к тебе! – зашипел раб – А теперь тебе пора, иначе я уже не смогу отпустить тебя.
– Я не хочу уходить, – прошептала Мелина, обвивая руками шею Илиодора, и снова раб целовал ее долго и страстно. Потом все же заставил подняться, помог надеть хитон и долго прижимал ее к себе, показывая, как сильно ее хочет. Мелина вернулась в комнату и никак не могла успокоится. То, что сегодня открыл ей Илиодор было таким восхитительным и таким чувственным, что девушка долго не могла уснуть, вспоминая ласки раба.
Глава 30. Бой 3-й. Змея
Утром после завтрака все снова отправились на бой. Сегодня должны сразиться только рабы и кто останется в живых неизвестно. И этот победитель должен быть один. Мелина плохо спала и с трудом встала с кровати. Ноги отказывались слушаться, волнение сказывалось в дрожащих пальцах и бледности красивого лица.
Клеон посматривал на свою невесту и гадал, что вызвало такое волнение. Мелина как могла себя успокаивала, но переживала за Илиодора. Гладиатор был силен и опытен и должен победить, но все равно девушка не находила себе места. Сидя на трибуне и стараясь не смотреть на поле боя, она лишь по крикам людей понимала, кто проигрывает, а кто побеждает.
Первая пара рабов долго сражалась, чем вызвала недовольство зрителей. Наконец один из бойцов проткнул копьем другого и затем поднял за волосы голову упавшего воина и ждал знака, «оставить ему жизнь или нет». Вверх взметнулись кулаки с зажатым внутри большим пальцем, добить. Победитель провел медленно блестящим клинком по горлу поверженного раба и зрители закричали от восторга. Кровь брызнула и забулькала, вырываясь из горла раба.
Мелина сглотнула, пытаясь убрать тошноту. Ей было жаль раба. Но затем отвести глаза от арены она просто не могла. На поле вышел Илиодор сразу против трех рабов. Мелина гневно обернулась к Клеону и тот улыбнулся ей, послав воздушный поцелуй. Девушка сердито сдвинула брови и застыла, глядя на арену. Через несколько минут она напрочь забыла, где находится. Илиодор двигался настолько изящно и стремительно, что вызвал еще большее восхищение у Мелины и зрителей. Трибуны кричали и заходились в неистовстве, многие узнали гладиатора. Феогност с подозрением смотрел на раба, которого купил, такого мастерства даже он не видел.
Илиодор танцевал, стремительно изворачивался, наносил раны своим врагам, оставаясь невредимым. Трое против одного и эти трое уже истекали кровью от множества несерьезных ран, что оставляло копье Илиодора. Девушка в восхищении наблюдала за ним, отбрасывая все свои страхи. Вскоре один из противников упал и лежал на песке, он был жив, но не мог подняться. За ним последовал второй и чуть позже третий. Илиодор остановил свой танец, трибуны взорвались и послышались крики «Свободу! Свободу!». Феогност поднялся и сделал жест рукой, призывая к молчанию.
– Вы просите свободу для этого раба? – крикнул он, обращаясь к трибунам. В ответ раздался единый крик «Да!»
– В память о моем отце, хорошем человеке и лучшем из людей. Я, Феогност Лепиде, освобождаю тебя Илиодор, ты свободный человек, ты больше не раб, – и кинул Илиодору мешочек с монетами. Зал зашелся от восторга, а по глазам Мелины потекли горячим ручьем слезы « Илиодор свободен, свободен!»
– Вы так переживали за этого раба? – раздался рядом гневный голос.
– Я …да, всегда рада, что кто-то получил свободу, – ответила Мелина, смело принимая взгляд Клеона.
– – Ах, ты… – начал было Клеон, но его прервал Феогност, подходя к ним.
– Ну что, едем домой, пора объявить волю отца и мою, в отношении тебя, дорогая сестра.
Дома все собрались в общем зале, где Феогност объявил, что раз отец дал слово, то приданное Мелины остается прежним и если Клеон не против, то после сорока дней они смогут пожениться. Клеон довольно потирал руки, а Мелина застыла, побелев, как полотно. Вечером девушка ходила взволнованно по комнате и не выдержав направилась в комнату матери.
Хиония уже легла, в комнате был потушен свет, но Мелина зашла, не постучав. В свете луны на кровати в страстном движении сплелись двое: мужчину сверху Мелина пока не разглядела, а голос матери узнала сразу. Стоны удовольствия прервались,
