Л мало беспокоился о ее распространении: для несведущих людей рассказ о летающих камнях показался бы не более, чем выдумкой.
Весь оставшийся день Л удивлялся, что руководство согласилось рассмотреть его предложение, хотя, на самом деле, за такой поступок его должны были, как минимум, уволить.
Но на следующее утро, когда он, проснувшись, понял, что все вчерашние события не были кошмарным сном, он начал предполагать, что сам каким-то образом повлиял на решение всех присутствующих в переговорной.
Неужели он обладал таким даром убеждения?
В самом деле, — когда он добрался до офиса, его пригласили для повторной демонстрации его способностей, на этот раз на безопасном расстоянии от предприятия. На глазах у группы людей во главе с директором Л еще раз идеально повторил те же манипуляции с камнем.
Через несколько дней Уотсон оповестил его о назначении даты тестового полета, на этот раз в качестве демонстрации принципа транспортировки главам министерства.
Л не сомневался в своих умениях, однако все равно его тревога нарастала с каждым днем. Да, он умел перемещать массивные предметы, но чтобы в это же время двигаться самому…
В любом случае, во время тестов он сможет убедиться либо в успехе его безумного плана, либо в его неминуемом провале.
До испытаний оставалась неделя, и Л, не давая себе отдыха, безостановочно тренировался. Он пытался идти или бежать, управляя камнями, и каждый раз делал это безошибочно. Однако он старался не расслабляться: то, что ему предстоит, будет в разы сложнее.
А что если будет дождь?
Л еще не перемещал предметы в плохую погоду.
А вдруг, он не сможет владеть собой, двигаясь в самолете с огромной скоростью?
Эти и многие другие вопросы не давали Л покоя.
Он перестал чувствовать усталость: все его существование обратилось в бесконечную работу и тренировки.
Настроение окружающих в офисе разделилось. Некоторые продолжали общаться с ним, расспрашивая про его умения и возможности, кто-то даже рассказывал, что безуспешно пытался повторить то же самое.
Однако со временем Л замечал все больше перешептываний и косых взглядов в его сторону. Все чаще люди отворачивались, если он поймал их взгляд, а разговоры с ним велись кратко и только по делу.
«Почему все должно вращаться вокруг него?» — порой слышал Л тихие разговоры за его спиной.
Его не особо тревожило сложившееся отношение к нему. Еще со школьных лет он привык, что его считали чудным и непохожим на других, а в институте он, обладая прекрасными способностями к обучению, часто наживал себе завистников.
Замкнутый в себе, Л никогда не был расположен к праздному общению. Ему всегда казалось, что люди часто обсуждают совершенно бессмысленные вещи, не приносящие никакой пользы собеседникам.
Он примирился с тем, что всегда был один.
Одиночество помогало ему глубже вникать в проблемы и находить их решения.
Однако природа человека такова, что он не может долго существовать вне социума, и Л не был исключением. В течение всей жизни он пытался наладить контакт с окружающими и уживаться с ними, хотя порой это давалось ему нелегко.
Теперь же он не мог сказать, что испытывал дефицит в общении.
К тому же, у него была Энн.
Наличие общей тайны сплотило Энн и Л, и они стали часто общаться друг с другом. Л ожидал, что вскоре открытие взаимосвязи бутафорий и времени станет известным всему миру, но этого не последовало, что больше укрепляло его веру в надежность Энн.
Несмотря на его частую холодность и закрытость, она могла без умолку говорить на любые темы. Это иногда раздражало, однако он не мог перестать общаться с ней. Возможно, Энн была единственной, кто всегда мог выслушать его редкие высказывания, а быть может, она являлась тем человеком, благодаря которому он не терял связи с социумом.
Но в самом деле, истинную причину того, что он не прекращал поддерживать с ней отношения, ему было тяжело озвучить даже самому себе: общение с ней помогало ему на короткое время забыть его нарастающую невыносимую тоску.
* * *
Вопреки его опасениям, в назначенный для тестов день стояла ясная погода.
В сопровождении Уильямса и Томпсона он отправился на военный аэродром, расположенный неподалеку от испытательных площадок космических аппаратов.
Там их уже ждали пилот и руководитель испытательных полетов. Они стояли у двухместного самолета, на котором, по-видимому, Л предстояло полететь.
Несмотря на гнетущее волнение, при виде самолета Л внутренне обрадовался. Когда-то очень давно он летал на этих машинах, и те полеты приносили ему небывалое благоговение.
Удивительно, как многое изменилось с тех пор, когда он последний раз испытывал этот незабываемый трепет при взлете воздушного судна. Теперь он собирался лететь уже не ради забавы, однако сильное желание снова взмыть ввысь, к облакам, не угасло в нем до сих пор.
— Доброе утро, я Кит Морган, — произнес руководитель, пожимая руку Л.
— Л Форстер.
— Тот самый Л Форстер, — усмехнувшись, продекламировал Морган. — Я многое слышал о вас.
— Смит, — представился пилот.
— По правде говоря, мы все еще пребываем в непонятках, о том, как конкретно вы будете удерживать груз во время полета, — проговорил Морган.
— Сейчас вы все увидите, — ответил ему Уильямс.
— Зрители уже заняли свои места в диспетчерской, — с долей иронии сообщил Томпсон, убирая телефон от уха. — Можно начинать.
Л взглянул на одну из отвесных скал-останцев вдалеке и, согласно плану, привычным образом с треском оторвал параллелепипед массой около четырехсот тонн — чуть более, чем масса отражателя.
На глазах у изумленных собравшихся Л перенес камень на пологое место и опустил на землю.
— Невероятно, — проговорил Смит.
— Что ж, — Томпсон взглянул на Л и пилота, — вы должны осознавать риск этих испытаний. Надеюсь, вы понимаете, что делаете, Л Форстер.
Л молча кивнул.
Ему выдали наушники, и он вместе со Смитом залез в кабину самолета.
— Летал ведь на таких? — спросил пилот.
— Да, — Л пристегнулся.
В наушниках зазвучал голос Уильямса.
— Слышу вас, — ответил Л.
Смит завел двигатель и направил машину по взлетной полосе. Когда самолет оторвался от земли, Л тут же забыл все неприятности, которые когда-либо приключались с ним.
Как бы он мечтал оказаться сейчас на месте пилота!
В этот миг он всей душой захотел не только конструировать, но и управлять этими изобретениями. Он желал чувствовать единение с этим механизмом, который, подчиняясь твердой руке пилота, мчится вперед.
Л безумно хотел лететь, ощущать под собой надежность и слаженность сконструированного им устройства.
Но в космическом корабле нельзя было почувствовать той свободы полета над землей, выполнять крутые виражи, подниматься выше облаков. И в
