— Жена вдруг соскучилась... — вернулся Тофик.
— Ты женат? — искренне удивилась Наташа. Женщины, работающие в полиции, освобождаются от деторождения, мужчины — от вступления в брак. Зачем это понадобилось Таги-заде, который тянет лямку прямо с юности?
— Она так хотела... А что особенного? — Тофик налил себе ещё сока. — Имущественные проблемы меня не слишком волнуют, мне ничего не нужно. Отчисляю половину заработка, да... Нина, как жена полицейского, не рожает. Что мне, жалко? Зато если мне всё осточертеет, уеду в Сибирь, там домик, грибы, рыбалка...
— Подлёдная.
— Да брось, в Сибири хорошо.
— Давно не виделся с ней?
— Лет двенадцать. А что?
— Да так... Значит, все твои похождения незаконны. Странно. — Наташа покачала головой. Состоящий в законном браке мужчина совершает преступление, гуляя на стороне. Узнает Нина — и по суду заберёт у него всё имущество. Вот только Данилова не знала, обязана ли будет рожать бывшая жена полицейского. — Полицейские, по-моему, нарушают законы чаще всех остальных.
— Так это естественно! Диалектика, так сказать, единство противоположностей... Всё, не заговаривай мне зубы! — Тофик выпрямился. — Мы внедряли агентов, половина бомжей работала на нас. А цыгане из таборных сами прислали информацию, они напуганы. Напуганы гораздо больше нас, понимаешь? Две недели назад сдался табор Чернозуба. Слышала о таком?
— Нет.
— Нелюбопытная ты, Данилова... Новости даже не смотришь. Сам барон вполне легальный человек, но половина его табора крысятничала, занималась наркотиками. Кордон придушил их бизнес, а потом у него стали пропадать люди. Чернозуб крепился, пытался сам что-то сделать... Потом вышел на нас, просил для своих амнистии. Кое-что сделали, но я заставил барона оставить несколько человек внизу, в качестве платы. Он сидел здесь, в этой комнате, на всё соглашался. И что же? Люди ушли, а связи с ними нет.
— Могли просто затаиться, цыганам верить нельзя.
— Я и не верю. Но Чернозуб — вот он, живёт в Люберцах. Он бесится, требует найти своих цыган, отправить в тоннели экспедиционный корпус... Даже угрожал мне, спьяну, конечно. И я начинаю понемногу верить. В городе становится всё опаснее, особенно ночью.
— Мне один человек говорил, что встретил среди крыс знакомого, москвича, — решилась Наташа. — Врал? Откуда вообще берутся крысы?
— Давай-ка говорить по существу. Откуда берутся цыгане? Ниоткуда, они просто есть. Это народ, Наташа, и ничего бранного в слове «цыган» нет. Так почему ты называешь их крысами вместе со всем остальным сбродом? Только путаешь себя и меня.
— Я не всех цыган зову крысами! — вспыхнула Данилова. — Только тех, что... асоциальны.
— Таборных цыган, — уточнил Тофик. — Но это всё равно цыгане. Бизнес, построенный на крови... Своей крови, родной. Считай, кстати, что в Москве его больше нет, просто Чернозуб продержался дольше других. Почти все таборы, с которыми барон так любил устраивать перестрелки, откочевали в разные стороны ещё до постройки Кордона. Выходит, что полиции они не боялись и конкурентов не боялись, а тут струхнули. Имели, между прочим, даже станковые пулемёты... Да-да! — Подполковник хрипло рассмеялся. — Целый арсенал! Чернозуб его сдал по нашему соглашению. Из-за этого Пименов пока и не трогает Раису — совсем недавно нас в мэрии хвалили, ордена дали.
— Я не знала...
— А это секрет. Ни к чему людям знать, что у цыган в схронах было столько оружия, что впору вести уличные бои. Его ведь больше нет, оружия-то!
— Наверняка что-то осталось!
— Конечно, а иначе какой же Чернозуб барон? Все наши городские подвалы надо всерьёз чистить, да нет ни времени, ни денег, ни людей... Вот если бы удалось разобраться с крысами, то наш Седьмой как раз бы этим и занялся. Крысами я предлагаю отныне звать только тех тварей, что реально нас интересуют. Да, так ты спрашивала, откуда берутся... бомжи? Грубое словечко, да? — Тофик опять развеселился. — Ничего, потерпят. Бомжи получаются из наркоманов, почему бы и не из московских? Всё это сказки про стекающихся со всех сторон в столицу бомжей. Прежде так было, но уже давно им интереснее другие места, более густонаселённые. Опустившаяся публика не может больше платить за квартиру, не хочет идти в приёмники и уходит на улицу. Потом, если не выловят, — под землю, в рабство за дозу к тем же цыганам или сектам отшельников.
— Неужели их так много? — не поверила Наташа.
— А они плодятся. Не смейся! Примерно две трети тех, кого мы сейчас отправляем в приёмники, никогда не имели личных карт, не ходили в школу. Жили с помоек... И почему-то никогда не хотели другой жизни.
— Не понимаю.
— Ну и не нужно, просто поверь. Иначе зачем им бежать из приёмников обратно? Жизнь под городом несладкая... Но вот что интересно: у бомжей детей гораздо больше, чем у приличных горожан, которым иметь потомство предписывает закон. Правда, высокая детская смертность, много врождённых болезней — но тем не менее это факт.
— Неужели настолько одичали, что забыли, как предохраняться? — брезгливо сморщилась Данилова.
— Примерно так, — согласился Тофик. — Во всяком случае, о детях особенно не заботятся; если и выкормят, то потом скоро выгонят. Но цыгане, таборные цыгане, часто таких принимают. Принимали... Не хочу вдаваться в подробности всей этой тёмной жизни, это не так важно. Преступники всех мастей, спятившие, зависимые, деятели из пиратских Сетей — все они отметились в подземельях. Но именно цыгане считали себя там хозяевами. Теперь их выгнали, вытеснили. Выходят сдаваться перепуганные бомжи, но их всё меньше. Исчез недавно Белый Стебель, живой бог секты столбовщиков, тоже, по некоторым данным, большой любитель прогуляться по тоннелям старого метро.
— Мне говорили, что они в основном затоплены... Или я читала где-то.
— Глупость, весь центр провалился бы, если бы их затопили. Коммунальные службы просто без конца пломбируют выходы, а жители подземелий всё роют новые. Вот такое неустойчивое равновесие... — Тофик с сожалением посмотрел в опустевший бокал, но вставать поленился. — Оперативник Седьмого Особого отдела капитан Данилова, скажи, почему ты совершенно всем этим не интересовалась, работая в Крысятнике?
— Не знаю. Просто не интересовалась. Да и кто у нас этим интересуется?.. Тебе легко говорить, ты же служил в Третьем отделе.
— Да, я с цыганами знаком давно и тесно, — согласился Тофик. — Жаль, что знакомству пришёл конец. Без подземелий, без таборов им не продержаться долго, смешаются и растворятся среди других горожан. Будут как все — сидеть в Сетях, кое-как зарабатывая на хлебушек, который им доставят на дом. Будут придумывать, как бы не заплатить государству того малого, что оно ещё от них просит. Серая жизнь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
