должен интересовать, синьора. Не забывайте, что люди могут не иметь никакого отношения к преступлению, но вспомнить то, что наведет нас на след преступника. Нам важны мельчайшие подробности, даже те, что кажутся совершенно неважными.
– Но я действительно ничего не знаю… ничего не приходит на память.
– Вы были самой близкой знакомой графини Альберики, виделись с ней чаще других. Неужели она ничем не делилась?
– Альберика держала все в себе. Хотя… мне кажется, у нее кто-то был. В смысле, на стороне.
– Почему вам так кажется?
– Я даже не скажу точно… какие-то мелочи, которые замечают женщины, изменения в поведении, в настроении… Этого не объяснить. Сначала она постоянно была в хорошем настроении, светилась! Потом погрустнела. И потом… вы же знаете эту невероятную историю с прорицателем из Индии?
– Да, вдовствующая графиня нам рассказала.
– Альберика часто об этом говорила. И если раньше она боялась этого года, то не так давно наоборот вела себя так, словно решила оторваться напоследок. Нет, ничего конкретного, просто ощущения… А последнее время она как будто ждала скорой смерти, словно отчаялась и ей было все равно.
– Вы не знаете, кем мог быть ее мужчина?
– Нет, если он и был, они хорошо скрывались. У Альберики спокойные отношения с мужем, но в случае развода он постарался бы забрать детей, думаю, Альберика скрывала свой роман по максимуму. А вот в последнее время ей словно стало все равно.
– Синьора, вы вращались в одном кругу, часто встречались, посещали одни и те же мероприятия, подумайте, может быть какая-то мелочь, которая кажется не важной.
– Альберика была отстраненной, безразличной. Но однажды… уже не помню, на каком мероприятии… я увидела, как она разговаривает с Сильвано. Это наш общий знакомый, его все знают, из хорошей семьи, журналист-фрилансер. Мы все прекрасно общались. Вспомнила, это была выставка в палаццо Строцци во Флоренции. И Альберика стряхнула что-то с его пиджака.
– Что в этом странного? Мы, итальянцы, нация тактильная.
– Не в наших кругах. И дело даже не в этом… Это можно только почувствовать, жест был такой… привычный, почти интимный, как бывает между двумя людьми, у которых был секс. Как бы вам объяснить… и я, и вы, инспектор, можем сделать то же самое. Но жест будет совсем другой.
– Сильвано… а фамилия?
– Бевилакуа. Сильвано Бевилакуа. Но все зовут его Леоне. Он родился в августе, и внешне похож на льва, яркий, сильный, с гривой волос. Не все сообразят, о ком идет речь, если сказать Сильвано. А скажите Леоне – сразу понятно.
– Спасибо синьора. Вы очень нам помогли.
***
Поговорив с подругами, Саша решила провести в Кастельмонте еще неделю, чтобы попасть на историческую ярмарку.
Такие праздники проходят в большинстве средневековых тосканских борго и в городках других регионов. На один-два дня город словно возвращается в прошлое, его жители надевают костюмы Эпохи Возрождения и превращаются в мессеров и мадонн. Конечно, не Пресвятых дев, мадоннами в Тоскане называли благородных дам Ренессанса.
Услышав впервые это слово, Саша удивилась, но ей объяснили, что это то же самое, что привычное слуху английское «миледи» – mylady, то есть моя госпожа. Вот и на итальянском это звучит как ma donna, или просто мадонна. Не аристократок, но женщин достаточно высокого сословия называли монна. Так и превратилась Лиза Джерардини или полностью монна Лиза дель Джокондо, супруга флорентийского торговца шелком Франческо дель Джокондо, в обиходе в Мону Лизу!
На окраине Кастельмонте в запыленных стеклах магазинчика виднелись многочисленные мужские, женские и детские костюмы, их брали 2-3 раза в год напрокат те, у кого не сохранилась одежда от предков, или не было возможности сшить.
Ярмарка проходила в Кастельмонте ежегодно, она включала в себя и парадное шествие, в котором кастельмонтези занимали те же места, что их предки семьсот лет назад, и театральный фестиваль с канатоходцами, глотателями огня, сценками уличных театров со всей долины, и торжественный ужин в стиле времен Джованни Бокаччо. На центральной улице устанавливают столы и скамьи, к ночи зажигают самые настоящие факелы в старинных держателях на стенах. Каждому «едоку» выдают керамическую терракотовую посуду, идентичную средневековой, деревянные ложки. Официанты в старинной одежде разносят на деревянных носилках вино и мясо, рецепты приближены к рецептам средневековья.
Многие подгадывают к этому дню церемонию бракосочетания и тогда все происходит в стиле Эпохи Возрождения в стенах палаццо власти долины, увешанном гербами его правителей.
В этот раз подруги пообещали Саше исполнить ее мечту, ей решили подобрать костюм и включить в процессию, пусть она не сможет занять место своего предка, но почему не предстать знатной дамой из соседнего городка, которая приехала навестить знакомых!
Саше обещали найти легкий костюм, а пойдет она в процессии рядом с Симоной, чье платье весит 15 килограмм. Поноси такое в жару! Не менее тяжело и знатным мессерам в доспехах.
Это горячее время для Джованны, которая по традиции руководит ужином, муштрует босоногих официантов с деревянными носилками, уставленными блюдами, выбирает рецепты – все должно соответствовать эпохе! Потом она три дня лежит без сил, но праздник этого стоит. Костюм Джованны тоже старинный, по всем правилам, килограммов на двадцать. На ужине ее торжественно ведет к столу правитель долины.
Это один из самых важных дней в городке, вернее два дня, потому что праздник занимает все выходные. Но его ждут, тщательно готовят каждый год, и падающая с ног от усталости Джованна считает организацию ужина большой честью.
Местные поговаривают, когда опускается ночь, выключают освещение и зажигают факелы, среди прекрасных дам скользит и призрачная дама Кастельмонте, лет 800 назад ее сожгли на костре, но душа ее все еще в старом борго. Главное, не увидеть даму в красном, предвещавшую когда-то чуму и прочие несчастья, поэтому красный цвет платьев под строжайшим запретом. В эти дни можно увидеть малиновые, терракотовые, бордовые оттенки, но никто не рискнет надеть красное.
Теперь можно и Никколо признаться, что она в Тоскане. Правда, Саша собралась приврать, что только приехала, иначе как объяснить, что до сих пор она молчала, как партизан! А через неделю она отправится навещать Соню, подруга обижается, что, живя в двух шагах от Эмилии-Романьи, Саша до сих пор до нее не добралась.
В мыслях о своем будущем наряде – главное, чтобы это был цвет, подходящий ее белокурым – конечно же флорентийским, у кого могут быть сомнения! – волосам, Саша быстренько прошла через средневековую арку, обошла городок вдоль средневековой стены и спустилась на дорогу в холмах.
Внутри крепостных стен
