Прильнув к ее губам, он ощутил сладость ее приоткрывшегося рта, охотно впустившего его. Люк застонал. У него слишком давно не было женщины, и он сдерживался из последних сил. А Кристи будто специально дразнила его. Ее руки исследовали его тело. Ее нежные прикосновения возбуждали его еще больше.
— Я больше не могу сдерживаться, — прохрипел он, глядя на нее взглядом, в котором полыхала страсть.
— Знаю, — прошептала она. — Я тоже.
И тогда он стащил с нее трусики, поддев их за ниточки, обхватывавшие ее бедра, взглянул на пушистый треугольник, скрывавший сокровенный уголок ее женственности, и… вошел в нее.
Кристи приподняла бедра, подалась ему навстречу, стараясь вобрать его в себя целиком, почувствовать его напряженную пульсирующую плоть внутри себя, ощутить, как их совместные движения возносят обоих к наивысшему пику блаженства.
И когда оба они испытали оргазм, она вздрогнула, удивленно распахнув глаза, словно не могла поверить, что это наконец произошло. Замерла, будто услышав со стороны, как бьется ее сердце. Шумно выдохнула.
Люк скатился с нее, лег рядом. Он учащенно дышал, и, взглянув на него, Кристи отметила капельки пота, выступившие на его лбу и поблескивавшие в приглушенном свете ночника.
— Не думай, что это все, негодница, — улыбнувшись, пробормотал он. — Просто мне надо немного времени, чтобы прийти в себя… перед следующим туром…
— Очень надеюсь, что твоя угроза сбудется.
Повернувшись и сорвав несколько ягод с грозди винограда, блюдо с которым стояло на прикроватной тумбочке, она протянула их Люку.
— Подкрепись, любимый, — промурлыкала она, кладя виноградины ему на язык.
— Спасибо, — он прильнул к ней в поцелуе.
И она ощутила ягоду во рту, раскусила ее, поделившись с ним сладким соком, выпущенным наружу.
— Как вкусно. — Он слегка отодвинулся от нее, разглядывая ее взглядом, в котором уже вновь полыхало желание.
— Да, и похоже… — она сделала небольшую паузу, — пора продолжить.
— Несомненно, — хохотнул он, наваливаясь на нее, но не забывая соблюдать осторожность, чтобы не придавить ее.
Его руки были везде. Они ласкали ее, доводили до исступления. И когда казалось, что еще немного — и она взорвется мириадами искр, словно фейерверк, у которого подожгли фитиль, он сбавлял темп, не давая ей получить то наслаждение, которое она уже отчаянно желала ощутить.
Кристи извивалась под его ласками. Стонала. Но ничто не помогало. Люк продолжал сладостную пытку, не давая ей пощады, хоть она и молила его об этом.
Он сам уже был на грани, но все же медлил, старался оттянуть тот момент, когда страсть захватит его целиком и он не сможет больше контролировать свои действия.
Бороться с самим собой становилось все труднее и труднее, и наступил момент, когда он, не выдержав, вошел в нее, услышав ее благодарный стон, говоривший о том, что она готова вознестись к наивысшему пику блаженства.
Люк двигался внутри нее, постепенно убыстряя темп, чувствуя, как она реагирует на его действия, как с каждым его движением она постепенно поднимается к заоблачной вершине.
И когда он уже готов был достигнуть чувственного счастья, погрузившись в нирвану, какой-то посторонний звук заставил его вздрогнуть.
— Не обращай внимания, — простонала Кристи, тоже услышавшая мелодию мобильного телефона. — Это наверняка кто-нибудь по работе, перезвонишь потом.
Но он знал, кто это.
Он специально поставил эту мелодию, чтобы всегда знать, когда она позвонит, его недавно обретенная дочка.
Соскочив с кровати, Люк поспешил к столу, на котором вибрировал и изливался мелодией мобильник. Нажал кнопку соединения.
— Привет, папочка, — услышал он тихий голос Джессики.
Он почувствовал, как сердце его наполнилось неизмеримой любовью к этому маленькому существу, которому уже пришлось столкнуться с такими проблемами, которые иному взрослому оказались бы не под силу.
— Здравствуй, солнышко, — тепло проговорил он в ответ.
— Я тебя не разбудила?
— Нет, не волнуйся. — Люк вышел из спальни, неосознанно стараясь отгородить Кристи от этой стороны своей жизни. — Я же тебе говорил, звони в любое время.
— Да, я помню. Просто поздно уже…
Они немного помолчали.
— А почему ты не спишь, если так поздно? — спросил он. — Ты же знаешь, тебе теперь нужно набираться сил.
— Да, я все понимаю, — вздохнула девочка. — Просто проснулась, увидела, что мама спит рядом, в кресле, и захотелось позвонить тебе. Ты не сердишься?
— Конечно же нет, — заверил ее Люк. — Ты же знаешь, для тебя у меня всегда найдется свободное время.
— Пап… — Джессика замялась, — а почему я раньше тебя не знала?
Он некоторое время молчал.
— А мама что говорит по этому поводу?
— Мы еще не говорили на эту тему. Мне почему-то кажется, что она ничего не скажет.
Люк еще раз поразился проницательности этой не по годам мудрой девочки. Осознал, насколько тяжело ей пришлось, когда надо было бороться с серьезной болезнью. И хоть близкие и стремились помочь Джессике поддерживать боевой дух, все же основное сражение приходилось выдерживать ей самой.
— Просто иногда так бывает в жизни, когда люди не догадываются о каких-то вещах. А потом неожиданно оказывается все совсем не так, как они думали, — не слишком понятно объяснил он.
— Ладно, мне все ясно, — перебила его Джессика. — Она тебе не сказала обо мне.
— Ты не должна винить маму… Понимаешь, в некоторой степени она и сама была не в курсе, что твоим папой являюсь именно я. — Он сознавал, что этот разговор не к месту и не ко времени, но Джессика застала его врасплох своими расспросами и теперь уже поздно было отступать.
— Да я и не виню ее, — успокоила его девочка. — Она меня любит, я это знаю. И я люблю ее. Просто… — она немного помолчала, — раньше у меня была только мама и бабушки, а теперь есть еще и папа. Разве я могла когда-нибудь подумать, что это произойдет?
— Джесс, — с теплотой в голосе пробормотал Люк, — ты можешь мне не верить, но я оказался почти в таком же положении. И нисколько не жалею, потому что обрел тебя.
— Пап, а мы ведь правда поедем в путешествие, как только я выздоровею? — спросила Джессика.
И он догадался: она позвонила именно из-за этого, хотела уточнить, не исчезнет ли он из ее жизни, едва успев появиться в ней. Ощутил всю ее неуверенность в нем, всю боль, и сердце его сжалось от любви и сострадания к этому маленькому человечку, неожиданно ставшему для него самым дорогим на земле.
Люк забыл о Кристи, забыл о том, что еще несколько минут назад занимался любовью. Лишь Джессика была в его мыслях сейчас. И образ ее, будто она в данный момент была перед ним, явственно стоял перед его глазами, затмевая все вокруг.
