— Ты не умрешь, — спокойно возразила я еще тише, приблизив лицо почти вплотную к ее лицу. — Я тебе это обещаю. У тебя есть шанс начать все сначала. Как и у всего королевства Серебряных драконов.
Некоторое время она молча буравила меня взглядом, потом вдруг улыбнулась и кивнула.
— Не знаю, почему, но я тебе верю.
Подняв с земли сверток с едой и тельце ребенка, женщина двинулась прочь, так ни разу и не оглянувшись. На краткий миг особое видение мира снова вернулось, и я увидела, что вокруг ее тела больше нет черноты. Болезнь, в том числе и душевная, отступила. Не знаю, насколько велика цена одной спасенной жизни по размерам мирозданья, но мне стало чуть легче от того, что я сумела это сделать.
— Как вы узнали, что эта женщина заражена, леди Эльма? — холодный голос Кирмунда за спиной прозвучал ударом плети.
Я медленно обернулась, смело встречая его взгляд. С трудом, но выдержала и даже смогла найти в себе силы, чтобы заставить голос не дрожать.
— Увидела кое-какие признаки болезни. Ведь я говорила, что и сама когда-то перенесла то же самое.
— Допустим. Но почему мне кажется, что вы что-то не договариваете? — он подозрительно прищурился.
— Не знаю, почему вам так кажется, мой король, — со всем возможным почтением проговорила я и двинулась к Эльме. — Нам не пора в дорогу? — бросила напоследок, понимая, что просто обязана отвлечь чем-то мужчин, которых наверняка озадачило мое поведение.
Возражать никто не стал, и вскоре мы покинули место привала. Эльма, сидящая в карете рядом со мной, некоторое время хранила молчание, потом осторожно сказала:
— Что произошло на самом деле, Адала? Когда ты шла к той женщине, выглядела как-то странно. Словно в трансе находилась. А на всех вокруг будто оцепенение нашло. Только король смог отреагировать.
— Мой дар, — я устало откинулась на спинку сиденья, только теперь запоздало ощутив, сколько сил пришлось потратить. — Похоже, он развивается.
— Ты говорила, что твой дар позволяет видеть иногда чужие эмоции. Так ты поняла, что та женщина желала зла Ретольфу?
— Не совсем, — поколебавшись, я все же решила с ней поделиться тем, что сейчас переполняло. — Я теперь могу видеть не только эмоции. Физические ощущения тоже. Это выглядело так, словно в ауре той женщины были черные прорехи. И они все сильнее заполняли ее. Я смогла убрать их…
Глаза Эльмы потрясенно расширились.
— Хочешь сказать, что ты ее вылечила?
— Не могу быть уверена до конца, но когда она уходила, черноты больше не было.
Некоторое время подруга ошеломленно молчала, потом с беспокойством проговорила:
— Ты должна быть осторожна, Адала. Если кто-то из людей короля или он сам узнает, что ты умеешь, им трудно будет поверить, что ты всего лишь обычная девушка.
— Знаю. Постараюсь быть осторожной, — я устало потерла ноющие виски. — Но просто не могла не попытаться помочь ей.
— Понимаю… — Эльма ободряюще улыбнулась, потянулась ко мне и сжала мою руку в своей. — Хотя за то, что та женщина чуть не сделала с Ретольфом, я не стала бы о ней сожалеть.
Я только хмыкнула и покачала головой.
— К вопросам об осторожности, — чуть насмешливо сказала. — Если ты и дальше будешь бросать на лорда Маранаса такие взгляды, у Кирмунда могут возникнуть подозрения и насчет тебя.
Щечки Эльмы окрасились смущенным румянцем.
— Это настолько очевидно?
— Да ты глаз с него не сводила.
— К счастью, король смотрел только на тебя, — произнесла Эльма многозначительно. — Поэтому вряд ли что-то заметил. И я этому только рада.
— Он все еще тебя так сильно пугает? — с сочувствием спросила я. — Вроде бы сегодня вел себя достаточно предупредительно.
— С тобой возможно.
Я не нашлась, что на это ответить, и снова ощутила чувство вины из-за того, что Эльме приходится испытывать на себе то, что должна была испытывать я. Не сомневаюсь, что если бы Кирмунд знал о том, кто я на самом деле, то вряд ли стал любезничать. Воспринимал бы как средство осуществления мести, и не больше. От этой мысли стало почему-то горько и настроение окончательно испортилось.
Когда поздним вечером мы снова устроили привал, я решила, что больше ни за что не поддамся лживому обаянию короля. Даже около костра постаралась сесть от него подальше и окружить себя Эльмой и Ретольфом. Кирмунд выглядел этим не слишком довольным, но в открытую возражать не осмелился. Попытался снова втянуть меня в беседу, но в этот раз я ограничивалась односложными ответами. В конце концов, его это настолько достало, что он оборвал очередную фразу и спросил в лоб:
— С вами все в порядке, леди Эльма?
Я заметила, как при этом обращении непроизвольно дернулась подруга, но тут же опомнилась, сообразив, что речь обо мне.
— Да, мой король, — стараясь, чтобы не прозвучало явной издевкой, откликнулась я.
— Днем вы не были так молчаливы.
— Я просто немного устала. Дорога выдалась утомительной.
— А мне кажется, дело не в этом, — Кирмунд прищурился. — У вас вызвало недовольство происшествие с той побродяжкой?
— Возможно, — я вскинула голову и в упор посмотрела на него. Копившееся за целый день напряжение, наконец, вырвалось наружу. — И мне казалось, что вас, как правителя этой земли, все же должно заботить, в каком плачевном состоянии находится народ.
— Леди Эльма… — предупреждающе протянул лорд Маранас, но Кирмунд раздраженно махнул рукой.
— Все в порядке. Я сам дал ей право высказаться… — Потом переключил все внимание на меня. — Прежде чем навешивать на меня ярлык никчемного правителя, стоит посмотреть на ситуацию и с другой стороны, моя драгоценная леди. Народ этой земли все еще не желает признавать меня своим королем, вынуждая идти на крайние меры. В ином случае экономика этой части моих земель давно уже восстановилась бы, как это произошло в исконных землях Золотых драконов. Но кучка идиотов, мнящих себя поборниками правого дела, предпочитает сеять смуту и разрушать то, что удается воссоздать по крупицам. Так почему бы не винить в бедах людей, о которых вы столь печетесь, повстанцев? Тех, кто придумал сказочку о последнем Серебряном драконе, якобы борющемся за восстановление прежнего величия страны. И благодаря этой сказочке удачно пудрит мозги недалеким людям.
— Повстанцам не пришлось бы этого делать, если бы вы изначально не настроили против себя людей, истребляя без разбору всех на своем пути, — я уже не могла сдерживаться и выбирать слова. Неприязнь к этому человеку, уничтожившему все, что я любила, буквально захлестывала. — Как, по-вашему, должны воспринимать того, кто истребил избранников бога этой земли? Не пощадил даже женщин и детей.
— Это война, леди Эльма, — встрял в разговор Ретольф, пытаясь остудить накалившуюся атмосферу. — На ней чего только не происходит.
— Мне жаль, что ярость тогда настолько завладела мною, что я решился на такие меры, — неожиданно глухим голосом сказал Кирмунд вместо того, чтобы рассердиться и поставить меня на место.
Мы все были настолько ошеломлены его словами, что замерли в полном оцепенении. Кирмунд же, переведя взгляд на Эльму, как-то устало сказал:
— Все, чего я хочу сейчас, это попытаться исправить то, что еще можно исправить. Вернуть покой этой стране, дать ей возможность снова процветать в составе моего королевства. И какими бы ни были мотивы повстанцев, которые сеют здесь смуту, они оказывают плохую услугу местным жителям. Та женщина, что мы встретили сегодня, лучшее тому подтверждение. — Он снова посмотрел на меня и поднялся. — Не стану больше испытывать ваше терпение, милые дамы. Дорога и правда была утомительной. Нам всем не мешало бы отдохнуть.
С этими словами он двинулся к своей палатке, провожаемый нашими ошеломленными взглядами.
— Что-то в его доводах все же есть, — тихо сказала Эльма. — По большому счету для простых людей не имеет такого уж значения, кто находится при власти. Лишь бы с их домами и семьями все было хорошо.
— Как ты можешь такое говорить? — возмутилась я, хотя не могла не признать, что и у меня возникли схожие мысли. Да и в то, что Кирмунд настолько изменился, что и правда сожалел о том, что сделал, я нисколько не верила. Пытается заслужить мое расположение, вот и все. Грош цена всем его громким словам.
