Эриния думала, что из-за волнений дня не сумеет заснуть, но лишь голова ее коснулась подушки, она сразу же провалилась в глубокий сон. Проснулась девушка только тогда, когда первые лучи восходящего солнца проникли в шатер.
Когда Эриния вышла из шатра, Рахман уже ждал ее. Он направился к ней в сиянии ярких лучей поднимавшегося за его спиной солнца, и девушке подумалось, что это сам бог Солнца, Амон-Ра, предстал перед ней.
— Я собираюсь показать тебе один далекий уголок. Ты не боишься ночевать в пустыне?
Это предложение оказалось полной неожиданностью, но Эриния охотно согласилась — все что угодно, только не пыльная тишина шатра!
— Самые приятные мои воспоминания относятся к тем временам, когда мы с отцом отправлялись в пустыню. — На лице ее появилось задумчивое выражение. — Слуги давали нам с собой такую же еду, какую мы обычно ели дома, но в пустыне она казалась куда вкуснее.
Рахман помог ей сесть в седло, и его руки задержались на ее талии.
— Сегодня я буду твоим слугой, потому что мы отправляемся в это путешествие одни. — Он вопросительно приподнял одну бровь. — Если только ты, конечно, не пожелаешь взять с собой слуг.
Эриния обрадовалась тому, что они с ним будут одни, но постаралась, чтобы это не отразилось на ее лице.
— Я вовсе не какая-то избалованная наследница и не нуждаюсь в том, чтобы меня обслуживали.
— Тогда не будем мешкать! До того места, которое я собираюсь тебе показать, почти целый день пути.
Вскоре они оставили стан далеко позади и галопом мчались по пустыне. В полдень они остановились, наскоро перекусили, дали отдохнуть лошадям и снова отправились в путь.
Эринии нравилось чувствовать, как ветер развевает ее волосы. Ее белый конь без задержки поднялся по склону песчаной дюны. Она посмотрела на Рахмана и засмеялась.
— Наперегонки до следующей дюны? Не боишься? — спросила она, бросая ему вызов.
Кивнув, он позволил коню Эринии вырваться вперед, прежде чем пустил своего жеребца вслед. Девушка смеялась, низко пригнувшись в седле. Видя, что Рахман настигает ее, она принялась подгонять свою лошадь. Но как она ни старалась, ей не удалось обогнать его — черный жеребец все время держался впереди. Рахман слез с коня и ждал ее, пока она взбиралась на вершину дюны.
Спрыгнув с коня, Эриния скрестила руки на груди и сердито посмотрела на Рахмана.
— Ты нарочно дал мне более слабую лошадь! Ты знал, что я не смогу выиграть!
Рахман опустил взгляд к ее упрямо стиснутым губам.
— А ты ждала, что я дам тебе лошадь, которая способна обогнать мою? — Он тронул выбившуюся прядь ее непокорных волос и заправил ее ей за ухо. — Нет, Эриния, я не так глуп. Если бы ты обнаружила, что можешь перегнать меня, ты бы сбежала в тот же миг. — Он посмотрел на нее с вызовом. — Разве я не прав?
Эриния опустила голову:
— Ты мудро поступил, что не стал меня недооценивать. Я испытывала тебя. Если бы мне удалось победить, ты прав, я бы ускакала.
Он прищурил глаза.
— Но ты проиграла, верно?
Они вызывающе смотрели друг на друга. Наконец Эриния сказала:
— Ты думаешь, что знаешь меня, но это не так.
Губы его изогнулись в усмешке.
— Даже если бы я прожил две жизни, я и тогда не смог бы понять тебя — ты слишком загадочна.
Эриния опустилась на песок и снизу вверх посмотрела на него.
— А ты думаешь, ты совсем прост? Ты, имеющий так много обличий! Я уверена, что знаю их далеко не все. Наверняка ты и сам не помнишь, кем должен быть сегодня.
Рахман, подтягивая подпругу своего коня, громко рассмеялся:
— Это совсем не так сложно, как тебе кажется.
Эриния с тоской посмотрела вдаль — пустыня напомнила ей о доме.
— Скажи мне, куда ты меня везешь?
— Это испортит сюрприз. — Он протянул руку и помог ей подняться на ноги. — Нам пора ехать.
— Я могла бы перегнать тебя бегом, — сказала она, когда он посадил ее на коня.
Он погладил гриву ее коня, и Эриния следила взглядом за его длинными гибкими пальцами.
— Это снова вызов?
— Назови это как хочешь. — Она гордо встряхнула волосами. — Поверь, твое царское достоинство не пострадает, даже если я обгоню тебя. Я привыкла бегать с большими кошками.
Рахман вскочил на коня и повернул животное кругом.
— Договорились. Тогда попробуем сегодня…
— Как хочешь, — с удовлетворением сказала Эриния, почти уверенная, что теперь он попался. Вероятно, он не в той физической форме, что она, — ведь он, скорее всего, привык к верховой езде. Она чуть улыбнулась в предвкушении, что ей, возможно, хоть в чем-то удастся превзойти Рахмана.
Хотя бы чуть-чуть.
Некоторое время они молча скакали рядом, но вдруг Рахман остановился.
— Скоро мы покинем пустыню. Если хочешь состязаться в беге, здесь самое подходящее место.
Слезая с коня, Эриния едва могла сдержать возбуждение.
— Можешь выбрать начало и конец дистанции.
Сложив на землю тюк с припасами, лук и стрелы, Рахман огляделся.
— Ну что ж, будет лучше, если мы поднимемся на вершину вон той низкой дюны и пробежим до соседней.
— Это слишком близко. Лучше до второй отсюда, самой высокой.
— Договорились.
Эриния наблюдала, как он разделся до короткой туники, и отметила, какие мускулистые у него ноги. На мгновение она подумала, что недооценила Рахмана. Конечно же, он в отличной форме — ведь он бывалый воин и привык носить массивные доспехи и орудовать тяжелым мечом.
О чем она только думала?!
Но нет! Она не допустит, чтобы он победил! Теперь это состязание стало не просто соревнованием в беге, это была своего рода борьба за свободу.
Они поднялись на вершину низкой дюны, и Рахман прикрыл ладонью глаза от солнца.
— Фору?
Эриния отрицательно тряхнула головой.
— Я не нуждаюсь в поблажках, но могу предложить тебе то же самое.
— Тогда начнем вместе.
— Ты должен обещать мне кое-что, прежде чем мы начнем: не пытайся поддаваться мне из-за того, что я женщина. — Она похлопала его по руке. — Дай мне честное слово.
— Даю слово. — Рахман наклонился и зачерпнул пригоршню песка. — Когда последняя песчинка утечет сквозь пальцы, это и будет сигнал к началу.
Девушка кивнула, внимательно наблюдая, как сыплется песок.
С последней крупинкой они оба ринулись с холма и какое-то время держались рядом. Но потом Эриния, как это уже бывало, ощутила прилив сил и буквально взлетела на вершину первой дюны. Это изумительное ощущение появлялось всегда, когда она сбрасывала с себя лик обычного человека и превращалась в колдунью. Без передышки она бросилась вниз и начала отрываться от Рахмана. В эту минуту она поняла, что победит.
