С гордой улыбкой девушка стремительно мчалась вперед, все увеличивая разрыв между ними.
Рахман и в самом деле не ожидал, что Эриния окажется достойной соперницей: в конце концов, она была женщиной и привыкла к более спокойной жизни, чем он. Но когда они бежали рядом, он осознал, что девушка начинает обгонять его. Решив не отставать, он бежал изо всех сил, но она все больше вырывалась вперед. Смотреть, как она бежит, было для него наслаждением — она двигалась грациозно, с легкостью преодолевая все препятствия, встречавшиеся на пути. Когда расстояние между ними увеличилось, Рахман понял, что не сможет догнать ее, как бы ни старался. Эриния взбежала на вершину последней дюны и остановилась, дожидаясь его с торжествующей улыбкой.
Тяжело дыша, он свалился на песок у ее ног и засмеялся.
— Если бы я не видел этого собственными глазами, я никогда бы не поверил… Ты выиграла, и я с удовольствием поздравляю тебя с победой.
— Приятно видеть человека, мужчину, способного снисходительно отнестись к поражению. — Эриния опустилась на песок рядом с ним. — Ты ведь бежал изо всех сил, разве нет?
Он повернул голову и посмотрел на нее.
— Больше чем изо всех сил. Может, научишь меня, как ты это делаешь?
Эриния легла на спину и подняла взгляд в голубое небо.
— Это очень просто — нужно бегать каждый день. Я бежала не так быстро, как обычно, — из-за того что ты меня похитил, не могла тренироваться, как раньше.
Рахман встал и помог ей подняться на ноги.
— Я еще не встречал никого, кто мог бы сравниться с тобой в беге.
— Я тоже. — Она произнесла это, не желая похвалиться, просто как данность.
— Это была еще одна проверка, сможешь ли ты убежать?
Эриния рассмеялась:
— Нет, хотя мне бы очень хотелось. Я не такая уж дурочка — даже если бы мне удалось убежать от тебя, от твоего коня мне не уйти.
Вскоре после полудня они достигли границы пустыни. Поначалу им попадались отдельные островки зелени на растрескавшейся земле, где могли выжить только самые устойчивые растения. Когда же они спустились с крутого холма, копыта коней утонули в густой траве.
Эриния оглядела простиравшуюся перед ними долину и была ошеломлена ее красотой. Она соскользнула с коня и принялась разглядывать обширные возделанные пространства, занятые виноградниками, а ниже, насколько мог охватить взор, фруктовыми садами.
Девушка обернулась к Рахману:
— Это самая прекрасная земля из всех, которые мне доводилось видеть. Наверняка она принадлежит какому-нибудь знатному семейству.
— Она принадлежит моей семье, — ответил он, с гордостью оглядывая окрестности. — Но я привез тебя сюда не затем, чтобы показать ее.
К ее удивлению, он снял седла и упряжь с обеих лошадей и бросил все это на землю. Затем он скинул лук и колчан со стрелами со своего плеча и отвязал полотняный мешок, в котором были упакованы припасы. Заметив удивленный взгляд Эринии, он объяснил:
— Цель нашего путешествия расположена там, куда лошадям слишком трудно пробраться.
— И ты просто оставишь их здесь? Разве они не убегут?
Рахман взгромоздил тюк с припасами на спину и шлепнул своего коня по крупу. Тот галопом помчался прочь, и белый жеребец поскакал следом.
— Кони отлично обучены и прекрасно знают, где их накормят, напоят и почистят. Когда они мне понадобятся, стоит мне только свистнуть — и они найдут меня.
Рахман направился в сторону заката, и Эриния последовала за ним. На крутых участках пути ее спутник помогал ей взбираться вверх. Они перешли узкий ручей, и тут он остановился и указал на небольшой холм:
— Моя тайна спрятана сразу за этой рощицей тамарисковых деревьев. Надеюсь, тебе понравится.
Солнце медленно опускалось, и все крутом окрасилось нежным золотистым светом. Эриния, затаив дыхание, смотрела на открывшееся впереди зрелище и не могла поверить своим глазам. Прямо перед ней из расщелины крутого скалистого утеса била сверкающая струя водопада и, искрясь брызгами на солнце, исчезала в мерцающих водах небольшого водоема. Эриния боялась пошевельнуться, опасаясь, что это просто мираж, который исчезнет, стоит ей только двинуться.
— Что это? — спросила она Рахмана, встретившись с ним взглядом. — Откуда здесь, у края пустыни, могло появиться такое чудо?
Он помог Эринии взобраться на скалу, чувствуя себя счастливым, ибо ему удалось доставить ей радость, и смотрел, как она уселась на краю.
— Когда я был совсем малышом, — сказал он, спустив тюк на землю, — я тоже задавал себе все время этот вопрос. Поэтому я забрался по скале к водопаду и обнаружил, что он берет начало от потока, вытекающего из горы. В округе не было другого выхода для воды, кроме того, что я нашел… Должно быть, его питает подземная речка. — Он поставил ногу на камень и оперся рукой о колено. — Конечно, водопад не всегда столь прекрасен и полноводен. В засушливые годы он вообще пропадает.
Чувствуя внезапно охватившую ее безудержную радость, Эриния протянула руки к небесам. Если бы ей пришлось выбирать лучший момент из своей жизни, она бы выбрала этот — здесь, в этой чудесной долине, рядом с этим мужчиной.
Она обернулась к Рахману и увидела, что он с нежностью смотрит на нее.
Некоторое время они слушали звук журчащей воды, ниспадающей в каменную чашу внизу.
— Мне бы хотелось искупаться в пруду, — мечтательно сказала девушка. — Но солнце уже заходит и унесет тепло с собой.
— Тогда ты сможешь поплавать завтра.
— Но, — возразила Эриния, смущенно нахмурившись, — где же мы проведем ночь?
— Сразу за водопадом есть небольшая лужайка, покрытая густой травой. В детстве я провел там много ночей. А иногда, уже совсем взрослым, я приходил сюда, когда меня что-нибудь сильно беспокоило.
Повинуясь неясному порыву души, она протянула руку.
— Покажи мне ее!
Сжав ее ладонь, Рахман помог девушке спуститься со скалы. Возле водопада Эриния на минуту остановилась и, набрав в ладони воды, сделала несколько глотков.
— Какая холодная!
— Она всегда такая.
Рахман почувствовал, что сердце его переполнено: чем больше времени он проводил с Эринией, тем сильнее его влекло к ней. Как только он мог дышать до того, как она вошла в его жизнь? Он постоянно задавал себе этот вопрос. Его существование протекало без особых событий, бесцветное и бессмысленное, если не считать его долга перед своей страной и теми, кто оставил его в столь низком положении. Теперь, когда он узнал Эринию, жизнь без нее превратилась в муку.
В один прекрасный день, когда он сможет уладить свои дела, о которых сейчас боится даже вспоминать, ему, возможно, удастся убедить ее, что он увез ее в пустыню только затем, чтобы спасти ее жизнь. Но не теперь.
