Показалось или он подмигнул ей? Нет, училка в шоке, конечно. Боится его. Тоже говорит, что всю ночь спала и ничего не видела и не слышала. Врет. Не умеет врать, но врет. Кого покрывает, себя? Нет, такие на убийство не способны, да и обе погибшие были явно посильнее ее. Надежда совсем не похожа на человека, способного нанести смертельный удар камнем по голове. Но так нервничала – наверняка знает больше, чем говорит. Боится, что Марк раскроет какую-то ее ложь?
Евгений смотрит издали. Непонятно, что у него в голове. Эмоций почти не показывает, если нервничает, то сразу тик, но слова однообразно глухие. Всю ночь занимался сексом с Александрой, а потом рухнул спать? Почему не верится? Надо не забыть посмотреть, что нашли в мусоре. Проверить нестыковки. Интересно, а Евгений догадывался, что погибшая Лиля – его вторая половинка? Или ему все равно было, кто его в постель затащит?
Александра совсем с другой стороны стоит. Почему не с Евгением? Мать-одиночка, наверняка вся в долгах. Решила устранить финансовые проблемы наличием нового жениха. Ну, кто у нас при деньгах и не умеет их тратить? Затюканный программист. Ему только сиськи покажи, и сразу побежит. Так она думала? Но что-то не срослось. Евгений понимал, что его тянет к Лиле, так, что ли? Александра это чувствовала, поэтому так быстро и потащила его в постель, чтобы не отвертелся. А если он все равно на Лилю смотрел? Александра высокая, сильная. И ей есть что терять. Такие легко попадают во всякие криминальные истории.
Владимир. А где он, кстати? Последнего участника не было видно. Гомофоб. Сразу ему Марк не понравился. Видать, почуял, что с ним не все в порядке. Приехал вроде бы за второй половинкой, и что ж, никто ему не приглянулся? И что у них там было с Яной? Ведь он уничтожил ее диктофон. А когда он его увидел? Не в тот ли момент, когда полез к ней в спальник? Хорошо, что она успела тайком по рации об этом сообщить. Надо допросить его отдельно по этому поводу. Что он так скрывал? Почему хотел уничтожить записи?
– Так, куда нам идти? Где могила с вампирами? – с издевкой спросила Вика, когда, миновав лагерь, они подошли к берегу. Марка под руку держал Пантелей. Еще двое полицейских шли сзади.
– Отпустите уже, мне бежать некуда, – сказал Марк, злобно озираясь. – Сейчас покажу.
Пантелей быстро глянул на Вику и, получив от нее разрешающий кивок, отпустил руку Марка. Тот, все так же с наручниками за спиной, пошел вперед вдоль берега. Лагеря уже не было видно за возвышенностью, торчала только будка туалета на холме. Через полсотни метров они подошли к той самой каменной дорожке, которую днем показывал Вике Пантелей, назвавший крупные гладкие валуны ритуальными.
– Вот здесь это было, – произнес Марк, кивнув подбородком в сторону нескольких очень крупных камней, лежащих поодаль. – Я проснулся от какого-то шума, вроде шорохов или шагов. Я очень плохо здесь спал, неудобно. Посмотрел на часы, было около двух. Подумал, что Яна с Лилей, наверно, пошли меняться и громко разговаривали. Решил заодно уж выйти в туалет. Я удивился, что у костра никого не было, даже когда я вышел из туалета. Так как с Яной у меня не особо ладилось, я решил чуть подождать, чтобы подловить ее и высказать все по этому поводу. Обошел будку и посмотрел по сторонам. Но вдруг заметил вдали какой-то блеклый свет, как раз с этого места. Мне страшно стало, но желание насолить Яне было сильнее. Я пошел в сторону света, прячась за деревьями. И тут заметил, что свет идет из-под земли, он был тусклый, но я разглядел, как снизу появилось нечто темное, похожее на человека. Еще я увидел, что рядом стояла девушка.
– Это была Яна или Лиля? – спросила Вика.
Марк напряженно покачал головой:
– Я не знаю… Сейчас я не уверен, но мне тогда казалось, что это Яна. Лиля обычно ходила с распущенными волосами. А тут длинных волос не было видно. Может, она их, конечно, заколола.
– Хорошо, – вздохнула Вика. – А дальше что?
Марк снова нервно дернулся. Кажется, ему очень сложно было вспоминать тот вечер.
– Раздался какой-то шум, свет погас. Я услышал женский вскрик, но он тут же прервался, когда эта темная фигура бросилась на девушку и наклонилась к ней, чтобы пить кровь. Я замер, мне было жутко страшно. А потом эта фигура потащила ее куда-то. Я начал пятиться, чтобы незаметно уйти, и на что-то наступил. Раздался хруст, я испугался, что это нечто меня услышало, и тут же бросился бежать. До лодки было ближе, чем до лагеря. Я быстро отвязал канат и уплыл. Больше ничего не помню. Греб, сколько хватило сил. Очнулся уже в темноте где-то на озере и не смог понять, где остров. Я лег в лодку и просто отключился. Пришел в себя, когда светало, а земля была видна уже только на горизонте. Я очень долго до нее плыл, казалось, будто она и не приближается. Или я плыл куда-то не туда. Сил не было. В общем, когда я уже добрался до берега, то увидел вдали храм и понял, что меня отнесло на другой остров. Я долго просто сидел на берегу, боясь каждого шороха. Но, успокоившись, все же решился пойти к церкви. Сначала там никого не было, а потом появились вы.
Вика глубоко вздохнула. Она уже слышала эту историю, когда они обнаружили Марка в церкви, и тогда это казалось полным бредом. Но сейчас, когда сумерки сгущались, а они стояли на берегу возле тех самых камней, ее поневоле зазнобило. Вокруг веяло могильным холодом. И еще Марк, не отмытый от краски. Странное чувство, как на кладбище. Когда стоишь рядом с могилой в одиночестве, но ощущаешь, что кто-то еще здесь есть. Не только ты смотришь на портрет на камне, но и за тобой наблюдают. Она встряхнула плечами: нет, главное не расплакаться и не задрожать. Только панической атаки не хватало. Быстро сделав несколько шагов, Вика оказалась возле самого большого камня. Здесь днем уже работали полицейские, но никаких следов крови не обнаружили. Трупы нашли гораздо ближе к лагерю, поэтому и казалось, что смысла сильно рыться там не было.
Голова все-таки закружилась. Вика, стараясь не показать, что ей плохо, присела на один из камней. Он был холоден, как могильная плита. Опять кладбище перед глазами!
Со злостью, пытаясь преодолеть страх, Вика оперлась о камень и попробовала его
