глубокий мужской голос пронзил её сердце.
Она поцеловала его лопатку.
— Сын принца. Наследник престола. Гавиус. — Улыбка растянулась на её губах, после раздавшегося рычания, завибрирующего в его груди. Она с важным видом подошла к нему и наклонилась вперёд. Грудью и локтями прижавшись к матрасу её кровати, высоко подняв задницу и упершись ему в лицо, она выглянула через плечо. — Мы договорились?
Он небрежно снял ремень и расстегнул кожаные штаны, скинув их на пол. Её горло сдавило, перехватив дыхание, и её руки взлетели к шее, когда его кожаный ремень впился в тонкую плоть, в её горло.
Он дернул её на себя.
— Да. — Тёмное обещание его тона дразнило её ухо. — Но ты должна знать, я трахаюсь так же, как и убиваю — жёстко.
Боль пронзила её задницу, когда он погрузил в неё свой член, но крик затерялся в её груди. Горячие слёзы обожгли её щеки, когда он злобно и безжалостно врезался в неё, а ремень был для него поводьями. Тёплая жидкость потекла по её бёдрам. Кровь. Её кровь.
Часть её хотела умереть. Она хотела вырваться из кровавой бойни и уплыть, пока он не закончит. Одна мысль пронеслась в её голове, придав ей сил, пока она терпела гнев мужчины. «Гевин». Дыхание ослабло. Её охватило головокружение. Она умирала? Затрахает ли он её до смерти?
Гевин.
Она прильнула к его красивому лицу и воспоминаниям о его нежных руках на своём теле. Единственный мужчина, с которым она когда-либо была, который трахал её с некоторым почтением. Она тоже была со многими — секс служил платой за поступки, которые помогли ей выбраться из дерьмовой дыры, в которой она выросла.
Слёзы покатились по её щекам, когда ремень потянул её шею назад, и мужчина ускорил темп. Проклятия наполнили воздух, и ремень на её шее ослаб.
Когда его член выскользнул из её задницы, она уронила голову на матрас, но от острой жгучей боли, пронзившей её ягодицу, она накренилась, вцепившись в простыни.
Ещё один укус напряг её мышцы. Её много раз отхлестали ремнем, но резкий ожог ремня раскрыл ей рот, и она закричала в кровать.
— Посмотри, что ты заставила меня сделать! Гашла! — Ещё одна затрещина подогнула её колени. Татуированная рука прижалась к кровати рядом с её лицом, а сильная хватка на её волосах заставила её голову дернуться в сторону.
— Я заключу с тобой сделку. Ты хорошо разыграла этот козырь. Но это будет много стоить тебе, Гашла. Когда наступит ночь, если ты останешься жива, считай это милосердием с моей стороны.
Её тело дрожало под ним, и она зажмурилась, в поисках утешения, когда он снова вошёл в неё.
Гавиус.
Глава 5
Парк был по большей части пуст, если не считать маленького мальчика, который выглядел не более чем на год или два старше Томаса, и женщины, которая, как предположила Сабель, была его матерью. Пока она играла на своём мобильном телефоне, ребёнок сидел и тыкал палкой в песок. Его белая футболка, вся в грязи, выглядела слишком маленькой для его тела, так как из-под него выглядывал маленький живот, а синие шорты короче. Черные пятна на ступнях заставили Сабель инстинктивно оглядеться в поисках пары лишних ботинок, но она не увидела ни одной поблизости. Его мать, напротив, носила длинные накладные ногти и брендовую сумку.
Сабель стояла рядом с горкой, пока Джени следовала за Томасом вверх по лестнице.
— Я ненавижу таких сук. — Она кивнула в сторону женщины. — Эгоистичные, пожирающие всё благосостояние… не на своих детей, а на самих себя. — Желание подойти к женщине и дать ей пощёчину было слишком сильным. — Бесит меня. Зачем им вообще дети, если им на них плевать?
— Думаешь, он её ребенок?
— Если нет, то меня ещё больше беспокоит то, что кто-то сознательно оставил с ней ребенка. И я чертовски надеюсь, что он пришёл сюда не один.
Ти Джей соскользнул с горки, засмеявшись, когда достиг низа, и сразу же помчался к лестнице, чтобы взять ещё один раунд.
Сабель не могла не улыбнуться заразительному смеху Томаса.
— Мы будем здесь весь день. Ему нравится горка. — Она вздохнула. — Разве это не было бы здорово? Если бы твоей единственной заботой в мире было скольжение с горки?
— Невинность детства.
— Я просто… надеюсь, что они этого не потеряют, вот и всё.
— Почему?
Она пожала плечами.
— Я действительно даже не помню, когда мой мир из невинного превратился в ад. Просто казалось, что в какой-то момент все могли быть счастливы.
— Ты? Счастливой? — Гевин подтолкнул её локтем. — Я не могу себе представить.
— Я не хочу им всё испортить, понимаешь? Я хочу, чтобы у них была вся надежда на то, что они смогут делать что угодно, быть кем угодно и полюбить кого захотят.
— Ты не чувствуешь, что можешь полюбить того, кого захочешь?
— Всё сложно. — Она засунула руки в карманы и повела кучки песка ботинком. — Я помню свой первый поцелуй. Он был соседским мальчишкой, и мы часто спускались в овраг, где над водой висела верёвка. Все соседские дети ходили туда. Но я была влюблена в этого парня. Долгое время. — Она рассмеялась. — В любом случае, он отвёл меня на небольшую полянку в лесу, и мы просто разговаривали. Откуда ни возьмись, он поцеловал меня. — Она улыбнулась воспоминанию. — Было смешно, как это на меня повлияло. Ты бы никогда не подумал, что чьи-то губы могут вызвать такую бурную реакцию. Фейерверк, головокружение и изумление — всё это слилось в один момент. Так невинно и прекрасно. — Она посмотрела на кучу песка, скопившуюся у её туфли. — Я больше никогда этого не чувствовала.
— Слишком много лягушек, недостаточно принцев. Может, тебе пора перепрыгнуть своей попкой в новый пруд. — По общему признанию, за последние пару дней у Гевина возросло чувство юмора. — Там есть скамейка. Давай, посидим.
— Э… нет.
— Ты обычно следишь за детьми в парке?
— Всегда. — Она быстро кивнула. — Это место заполнено головорезами и подростками.
Гевин повернулся, словно осматривая окрестности.
— Там сейчас довольно пусто.
— И что?
— Позволь мне показать тебе что-то.
Он схватил её за запястье и слегка потянул.
Сабель отдёрнула руку, сопротивляясь его тяге.
— Мне здесь хорошо.
— Пару минут.
Она оглянулась на детей, всё ещё скользящих с горки.
— Две минуты, — повторила она и последовала за ним к скамейке.
Он подвёл её к ограде, недалеко, но достаточно неудобной, чтобы она начала мысленно отсчитывать секунды.
— Тебе даже не обязательно сидеть. Просто постой здесь минутку.
— Чего мы ждём?
— Смотри.
Томас
