вглубь таверны. Я уже знал, за каким столиком сидели эти трое, поэтому, приблизившись к нему, я намеренно поставил Аву рядом с ним. Девушка жалобно шмыгала носом, будто вот-вот собираясь расплакаться, но Макси, заметив это, сразу легко подтолкнула ее локтем.
Шумиха вокруг нас не прекращалась. Окружающие продолжали смеяться и громко говорить, не обращая на нас внимания. Но все же эта троица, смотря на меня, разом замолчала. Они будто ждали от меня каких-то первых слов, и я, улыбнувшись, с удовольствием ответил им:
— Я тоже рад видеть вас.
Внезапно прозвучал хлопок входной двери, при том настолько сильный, что это привлекло внимание даже окружающих. Услышав его, я сразу оглянулся и, к своему удивлению, увидел на пороге уже знакомого мне ребенка.
Тати стояла с широко расставленными ногами и широко раскинутыми руками. Ее волосы и хвост стояли дыбом, явно выдавая ее напряжение. Взглядом быстро пробежавшись по таверне, девочка быстро нашла меня и во весь голос закричала:
— Папа!
От подобной сцены я даже растерялся. Тати подлетела ко мне и с силой вцепилась в мои штаны. Со слезами на глазах, она начала трясти меня и во весь голос кричать:
— Почему ты бросил меня? Почему ты отдал меня другим людям? Я больше тебе не нужна⁈
Только сейчас задумавшись о подозрительной тишине, я осмотрелся и понял, что вся таверна следила за этим моментом. Я буквально не знал, что на это сказать. Как объяснить, что это была не моя дочь? Как объяснить, что я оставил ее рядом с надежными людьми?
— Я папина дочь! — кричала Тати еще громче, начиная уже молотить меня своими маленькими кулачками. — Почему ты меня бросил? Бросил! Бросил!
Ощутив на себе угрожающий взгляд, я неохотно повернул голову и увидел с каким недовольством смотрела на меня Макси. Возможно, она единственная здесь понимала, что у меня точно не было детей. Значит, уже должна была догадываться, что я подобрал Тати где-то по пути к ним.
Когда крики ребенка прекратились, на смену им пришел лишь громкий жалобный вой. Тогда и я уже не смог сдержаться. Подхватив Тати на руки, я поднял ее и крепко прижал к себе. Вместо слов я стал поглаживать ее по спине, а вместо извинений перед ней невольно задумался об извинениях перед Макси.
Лисица в этот момент, приблизившись ко мне, отчего-то подозрительно улыбнулась и положила руку мне на плечо. Казалось, она лишь легко коснулась меня, но от ее взгляда у меня по спине побежали мурашки.
— Я потом все расскажу, — тихо зашептал я.
— Потрудись придумать достойное оправдание.
* * *
Момент истины наступил скоро. После того, как мне удалось успокоить Тати, следующим испытанием стала для меня встреча с Макси. Я подошел к ее комнате с неохотой. Почему-то мне даже не сложно было представить, что именно она могла мне сказать.
— Войдите, — прозвучал напряженный женский голос.
Я даже не успел постучаться, но, услышав эти слова, решил все же сразу войти внутрь. Макси встретила меня сидя на кровати. Обстановка в ее номере была скудной — помещение казалось маленьким и грязным, а из предметов мебели только кровать и стояла.
— Позволь мне все объяснить, — спешно заговорил я, и Макси сразу кивнула.
Она очень пыталась сдерживаться. Как и у остальных зверолюдей, во время напряжения ее уши высоко торчали, а хвост вытягивался и замирал. Я же, из-за сожаления и вины, выглядел полностью противоположно. Мои уши невольно опустились, хвост неуверенно покачивался из стороны в сторону.
— Я нашел ее по пути к вам. Она была родом из деревни, которая оказалась уничтожена. Мне ничего не оставалось, кроме как подобрать ее и повести за собой. Не оставлять же ребенка одного в лесу?
Макси не сводила с меня взгляда и даже не моргала. Не знаю, слушала ли она меня вообще.
— Но я собирался оставить ее в этой деревне. По пути мне попалась парочка зверолюдей, которые захотели приютить ее. Я был уверен, что она останется с ними…
Она все еще молчала и теперь уже точно смотрела куда-то в пустоту. Я не мог понять, о чем она думала, потому что ее лицо имело каменное выражение. Догадаться, что творилось в ее голове никак не получалось.
— Макси? — неуверенно позвал я. — Скажи что-нибудь.
Девушка внезапно подняла взгляд и посмотрела мне прямо в глаза.
— Зачем ты это делаешь? — спросила она.
— Что?
— Зачем ты переписываешь историю под себя? Помогаешь посторонним, привлекаешь к нам внимание, вмешиваешься в ход вещей.
— В этот раз это вышло не специально.
— Не специально, да? — Внезапно Макси вскочила на ноги. Ее лицо исказилось в гримасе раздражения и злости. — Это моя книга! Моя! Моя история! Почему ты вмешиваешься в нее и перестраиваешь сюжет на свой лад⁈ Почему ты не думаешь о том, как это повлияет на меня⁈
Я молчал, не зная, как реагировать на подобную истерику. С одной стороны, я мог ее понять. Если бы кто-то так нагло менял сюжет книги, которую я написал, я бы тоже разозлился. В нашем случае сюжет был тем, что могло помочь нам выжить, но когда он настолько отличался наш главный козырь просто испарялся.
Теперь Макси уже не могла контролировать себя. Взмахивая руками, со слезами на глазах она кричала:
— Почему мне постоянно приходится думать о том, что ты что-то натворишь? Почему я теперь должна переживать о том, что ты умрешь, и это останется на моей совести.
Не выдержав этих рыданий, я резко распахнул руки и крепко прижал девушку к себе. Инстинктивно она сразу начала вырываться и молотить меня кулаками, но, как и в случае с Тати, именно это быстрее помогло ей успокоиться. Постепенно ее крики замолчали, вой утихал, всхлипы прерывались.
Плавно развернувшись, вместе с Макси на руках я сел на кровать и тяжело вздохнул. Мне не за что было ее винить — в этом
