я ступил на территорию Краучей, мне сделалось слегка дурно — снова, как встарь, нарушение границ чьей-то собственности. Настоящее, как тут ни оправдывайся, преступление. С этого момента я могу быть законно арестован.
Какая же подстава.
Первым делом я осветил все углы комнаты. Та оказалась незахламленной — одни только старый деревянный стол да пузатая печь. Похоже, я попал на кухню. Там, где некогда стоял холодильник, остались ржавые отпечатки на линолеуме. Со стен свисали шмотки дешевых обоев с «фруктово-ягодным» узором. Над мойкой кафель украшали грязные разводы. По крайней мере, лепнина была отполирована и покрыта новым лаком, а не покрашена прямо по старой грязи — то же касалось всех шкафов. Когда-то об этом месте хотя бы пытались заботиться.
Календарь двухлетней давности с рекламой бензоколонки висел на стенке передо мной, открытый на декабре, — рядом с оправленной в рамку вышивкой, изображавшей двух щенков-терьеров, сидящих в рождественском носке. Картина называлась «Лучшие подарочки». Между ней и календарем проходил пустой канал под телефонный кабель. У стенки на боку лежал журнальный столик с побитыми краями.
Я пошел к двери.
Она оказалась заперта на два замка: цилиндрический фирмы «Сегал» и еще на засов. Я повернул ручку первого, отпер второй. Кейси завела всех в дом, и я по новой закрыл дверь.
— Да будет свет, — сказала она, и к моему фонарику присоединились еще два.
Прямо перед нами начиналась лестница, уводившая на второй этаж. Вроде бы неплохо сохранилась, ступени все на месте. Перила выглядели так, будто их не так давно меняли.
До меня дошло, что я с трудом узнаю это место. С одной стороны, я вообще не помнил, чтобы здесь была лестница. Может, в тот памятный день на меня много всего свалилось. Может, с тех лет память о доме реально исказилась.
Я сообразил, что это та самая комната, где нашли мертвых собак.
Внутри, однако, дом немного подрастерял зловещих качеств. Я думаю, все, кроме Кейси, этому только порадовались. Не получается слишком уж волноваться, когда тебя окружают обои в ягодку.
Я прошел мимо лестницы в гостиную. Кейси последовала за мной. Ким и Стивен заглянули на кухню.
В гостиной было довольно пусто. Тут были кресло и старый диван, но кто-то потрудился вырвать половину их мягкой обивки и разбросать по всему полу. Не мыши ли? Грызуны определенно съедят почти все, что им попадется, — ну или хотя бы предпримут попытку. Попался еще один журнальный столик, на этот раз — не опрокинутый, под окном в задней части дома, через которое были виден дровяной сарай, темный и обветшалый.
Еще в комнате были камин со старым набор андиронов, торшер и сосновый стул с прямой спинкой, в которой не хватало одной рейки. Вот и все.
В дверях появились Стив и Ким. Они заглянули в комнату и огляделись.
— Не так много мест, где можно спрятаться, — заметил Стив. Он повернулся и водрузил на кухонный стол коричневый пакет с двумя упаковками пива по шесть банок на каждую.
— Найдем еще, — бросила Кейси. — Весь второй этаж в нашем распоряжении. И еще — подвал, Дэн говорил, он тут есть. Да вон, прям за окном, сарай — не делай вид, будто не заметил.
Ким скривилась:
— Не полезу я в сарай. Там пауков небось…
— Кто-нибудь нашел вход в подвал?
— Там дверь на кухне. — Стив выглядел слегка смущенным. — Я… ну, то есть мы, не открывали ее.
— Думаю, она-то нам и нужна, — сказал я. — Сам я ее не заметил.
Мы вернулись на кухню. Дверь была встроена во внутреннюю стену слева напротив черного хода в дом, так что ступени проходили под лестничной клеткой. Я понял, почему не заметил ее сначала: если стоишь лицом к окну, то и не увидать. Дверь была маленькая, от силы полтора метра в высоту — будто в чулан какой.
Она была заперта.
Кейси порылась в своей набитой почтальонской сумке.
— Ну-ка, — сказала она, протягивая мне отвертку.
— А ты предусмотрительная, — похвалил я.
— Это для тебя новость?
Дверь была подогнана неплотно, зазоров для маневра хватало, над крепежом для петель явно могли постараться получше. В общем, она поддалась почти сразу.
— Милости прошу, — бросил я.
— Наш герой! — провозгласила Ким. Все нервно засмеялись.
Дверь открылась. Лучи фонарного света заплясали на старых прогнивших ступенях. Вниз сбегали грубые перила, сделанные из сосны два на четыре дюйма, укрепленные неровными кусками дешевой доски, темной и выветренной, как будто ее сняли с какого-то сарая и наспех прикрепили на новое место. Слева виднелся покрытый пятнами ржавчины остов парового котла.
Остальное было трудно разглядеть сквозь паутину.
— Что ты там говорила про пауков в сарае, Кимберли? — тихо спросил Стив. — Я думаю, здесь они еще нажористее.
Ким тронула Кейси за плечо:
— Нам точно надо туда спускаться?
— А ты думала, будет легко? Давай, ты первая и пойдешь.
— Ну уж нет, сама иди.
— И пойду.
— И иди!
Стивен присвоил ее фонарик, пока Кейси копалась в сумке, так что я отдал ей свой. Она бросила на меня ироничный взгляд, приняла мою подачку, осторожно спустилась по лестнице. На полпути вниз она обернулась. Мы втроем стояли там, как пассажиры, ожидающие поезда: я — у дверного косяка, сутулый, выпятивший подбородок, Ким — за мной, скрестив руки на груди, Стив — еще поодаль, задравши голову куда-то к потолку и нетерпеливо переминаясь с пятки на носок. Зрелище не иначе как забавное. Представив себе вид с того места, где Кейси стояла, мы и сами расхохотались.
— М-да, ребятушки, — протянула она снизу.
Я повернулся к Кимберли, игнорируя ее:
— Ты что-нибудь слышала?
— Не-а.
— Мы ведь уже решили — там, внизу, ничего, кроме пауков, — сказал Стив.
— Значит, я, должно быть, слышал пауков.
— Больших и нажористых, — кивнул он.
— Я даю вам пять секунд, — сказала Кейси, — всем троим, а потом я начинаю кричать.
— Уже иду, мамуль, — сказала Ким. — Только не кричи.
— Заорешь — пауков разбудишь, — предостерег Стив с кривой ухмылкой.
Мы заступили на лестницу. Кейси светила мне снизу, чтобы я ненароком на нее не свалился. Внезапно, когда на лестнице оказались четыре пары ног разом, во все стороны разнесся шум. Забавно, как помогает звуковой фон, когда ты немного напуган. Мы огляделись по сторонам.
— Отвратительно, — констатировал Стив.
Когда-то, судя по всему, тут была мастерская. За бойлером у дальней левой стены стоял протяженный широкий деревянный стол, покрытый пылью и грязью, местами покоробленный и прогнивший, заваленный кусками сломавшихся полок, что висели над ним. Рассыпались коробки с гвоздями, разбились банки, в которых, вероятно, давным-давно был ссыпан мебельный крепеж. Из
