от того, о каком воине речь, – осторожно заметил Дэймен.
Талик молчала, казалось, оценивая не только ответ, но и самого Дэймена. В конце концов она сочла обоих приемлемыми и сказала:
– Мы ждем выступления Анселя. Он очень популярный, так сказать, в моде. Ты был с ним. – Подтверждения этих слов она не ждала. – Как он тебе?
«Отменно проинструктирован», – услужливая подсказка разума прозвучала коварно, как вкрадчивый шепот на ухо. Он нахмурился, а вслух сказал:
– Нормально.
– Скоро у него истекает договор с лордом Беренжером, – продолжала Талик. – Ансель станет искать нового господина, с лучшими условиями. Ему бы денег побольше да статус повыше. Глупец! Пускай лорд Беренжер предлагает не так много денег, зато он добр и никогда не отправляет питомцев на ринг. Ансель нажил себе много врагов. На ринге кто-нибудь возьмет и «случайно» выцарапает ему зеленые глаза.
Дэймен невольно заинтересовался.
– Поэтому он добивается внимания принца? Хочет, чтобы тот… – Дэймен попробовал использовать непривычный оборот, – предложил ему договор?
– Кто? Принц? – насмешливо переспросила Талик. – Все знают, что принц питомцев не держит.
– Как – совсем? – уточнил Дэймен.
– Ты первый. – Талик оглядела его с ног до головы. – Наверное, принцу по нраву мужчины, а не раскрашенные вирские мальчишки, которые визжат, стоит их ущипнуть. – Судя по тону, Талик такое поведение одобряла.
– Никез, – сказал Дэймен, раз уж речь зашла о размалеванных вирских мальчишках. – Я ищу Никеза. Ты его не видела?
– Да вон он, – ответила Талик.
Откуда ни возьмись, Никез появился в другом конце зала. Он шептал на ухо Анселю, которому пришлось согнуться чуть ли не пополам, чтобы подстроиться под невысокого мальчишку. Закончив, Никез двинулся прямиком к Дэймену.
– Тебя принц послал? – осведомился он. – Слишком поздно.
Слишком поздно для чего? – уточнил бы Дэймен при любом дворе, кроме этого.
– Если ты обидел хоть одного из них… – начал Дэймен.
– То что? – Никез ухмыльнулся. – То ничего! Времени не хватит. Тебя ждет регент. Он послал меня за тобой. Так что поторопись, он уже заждался. – Снова ухмылка. – Он послал меня уже давно.
Дэймен смерил его пристальным взглядом.
– Ну, чего уставился? Давай бегом! – велел Никез.
Не исключалось, что мальчишка врал, но Дэймен не мог рисковать на случай, если это все-таки было правдой. Он ушел.
Оказалось, мальчишка не врал. Регент впрямь желал видеть Дэймена и, когда тот появился, отпустил свою свиту, дабы поговорить с ним наедине. У его стула в самом конце неярко освещенного зала теперь стоял один только Дэймен.
Вокруг них довольно гудели придворные, расслабленные вином и сытной едой. Дэймен воздал все требуемые этикетом почести, и регент заговорил:
– Здорово, наверное, рабу вторгаться в сокровищницу принца. Ты уже брал моего племянника?
Дэймен замер, стараясь не тревожить воздух своим дыханием.
– Нет, ваше высочество.
– Значит, наоборот?
– Нет.
– Ты ешь у него с ладони. А при последней нашей встрече ты хотел, чтобы его высекли. Чем еще объяснить столь разительную перемену?
Мой ответный удар тебе не понравится, – предупреждал Лоран.
– Я в полном его распоряжении, – осторожно сказал Дэймен. – Сия истина прописана у меня на спине.
Какое-то время регент молча его разглядывал.
– Я почти разочарован, если дело только в этом. Лорану пошло бы на пользу влияние уравновешенного человека, тесное общение с тем, кто желает ему добра. С человеком здравомыслящим, который направлял бы его, не сбиваясь сам.
– Не сбиваясь? – переспросил Дэймен.
– Когда пожелает, мой племянник – само очарование. Его старший брат был истинным лидером, ему служили с невероятной преданностью. Лоран обладает лишь слабой тенью его талантов и использует их в корыстных целях. Однако, если кто и способен заставить человека есть с ладони, которая его била, так это мой племянник, – проговорил регент. – Кому ты предан?
Дэймен понял, что это не вопрос – его ставят перед выбором.
Ему нестерпимо хотелось пересечь пропасть, разделявшую этот двор, ведь по другую сторону находился человек, давно завоевавший его уважение. Однако, как бы больно ему ни было это осознавать, Дэймен не мог так поступить – только не тогда, когда Лоран действует в его интересах. Если Лоран действует в его интересах… Неважно, действует ли Лоран в его интересах, Дэймен не желал участвовать в многоходовке, разыгрывающейся этим вечером. И тем не менее…
– Вам нужен не я, – отозвался Дэймен. – Я не близок принцу и повлиять на него не в силах. Ему не по нраву Акилос и его жители.
Регент снова окинул его долгим оценивающим взглядом.
– Ты честен, и твоя честность меня радует. Касательно остального посмотрим. Для начала довольно, – сказал регент. – Приведи сюда моего племянника. Наедине с Торвельдом его лучше не оставлять.
– Да, ваша светлость.
Отчего-то Дэймену казалось, будто регент отсрочил его смертный приговор.
Расспросив несколько слуг, Дэймен выяснил, что Лоран с Торвельдом снова удалились на балкон – спрятались от душной толчеи дворца.
У самого балкона Дэймен сбавил шаг: он услышал голоса. Оглянувшись на забитый придворными зал, он убедился, что регент его не видит. Если Лоран и Торвельд обсуждают торговое соглашение, стоит промешкать и дать им чуть больше времени.
– …заявил советникам, что я уже не в том возрасте, чтобы отвлекаться на красивых юношей, – проговорил Торвельд, и Дэймену стало предельно ясно, что на балконе обсуждают не торговое соглашение.
Неожиданно… Хотя, если подумать, к этому шло весь вечер. То, что почтеннейший человек вроде Торвельда воспылал страстью к такому, как Лоран, не укладывалось в голове. Хотя, быть может, Торвельду нравятся змеи.
Любопытство вытеснило все остальные чувства. Ни одна другая тема не вызывала столько сплетен как среди придворных, так и среди стражей принца. Дэймен замер и обратился в слух.
– А потом мне повстречались вы, – продолжал Торвельд. – И я провел с вами час.
– Больше часа, – уточнил Лоран. – Меньше дня. Похоже, увлекаетесь вы легче, чем сами думаете.
– А вы не увлекаетесь совсем?
Плавный ход беседы нарушила короткая пауза.
– Вы… слушали сплетни.
– Так это правда?
– Что меня… непросто добиться? Уверен, обо мне болтают вещи и пострашнее.
– Для меня это самое страшное, – добродушно сказал Торвельд, и Лоран тихо усмехнулся в ответ.
Потом голос Торвельда изменился, словно теперь они стояли ближе друг к другу:
– Я слышал о вас немало сплетен, но верю лишь тому, что вижу сам.
– И что же вы видите? – спросил Лоран столь же сокровенным тоном.
Дэймен решительно направился на балкон.
Услышав его шаги, Торвельд замер и обернулся. В Патрах сердечные дела – как и плотские утехи – напоказ не выставлялись. Лоран, изящно облокотившийся на перила, даже не шелохнулся – только обратил взгляд в сторону Дэймена. Они впрямь стояли близко друг к другу, однако не настолько, чтобы
