Но Маньяк-то последние дни провёл в стабах - сначала в Норе, потом в Роке, где заражённые его не видели – дар точно успел бы восстановиться. А судя по отсутствию трофеев и внешнему виду, свинки точно были бегунами, и дар на них не сработал… Или он работает только на заражённых, которые произошли от людей? В общем, Маньяку было понятно одно - что ничего не понятно и нужно искать легендарного знахаря.
Размышляя о даре и свинском поведении свиней-бегунов (атакуют его, приходится их убивать, тратить время и силы, а добычи нет – ну не свинство ли?), Маньяк перелез высокий кирпичный забор, окружающий богатый дам. Да что там дом – настоящий особняк. Маньяк думал, что в богатом доме найдется чем поживиться. Например, оружие для защиты себя и своего имущества или, на худой конец, для охоты. Но в доме ничего интересного не оказалось, если не считать пары хороших горных велосипедов.
Меломан, на прощание пожелав Маньяку удачи, почему-то назвал его сталкером. А сталкерами обычно называют тех рейдеров, которые ищут на перезагрузившихся кластерах что-то ценное, оружие, например. И эта мысль прочно обосновалась в голове Маньяка.
Надежды Маньяка на особняк не оправдались, и он отправился обыскивать остальные дома. Маньяк почему-то считал, что в деревнях у людей должно быть оружие, хотя бы охотничье. Не у всех, конечно, но у многих. Видимо, в память врезалась шутливая поговорка «тяжело в деревне без обреза».
Он обыскивал дом за домом, но ничего стоящего внимания не находил. А по дороге от дома к дому на него нападали заражённые. В основном на стадии развития бегуна, хотя попалось и пара лотерейщиков. И даже один топтун – как раз на выходе из особняка. Он тоже раньше был свинкой и попытался протаранить Маньяка, но тот высоко подпрыгнул, и топтун врезался в крепкий кирпичный забор, находившийся за спиной Маньяка. А потом ему на спину упал Маньяк. И ударил заражённого топором в затылок. Как раз удалось проверить в действии шип на одном из топоров Маньяка. Шип оказался эффективным – голову топтуну пробил легко. И схватка, в целом, оказалась лёгкой и быстрой.
- Да что ж за свинская деревня?! – воскликнул в сердцах Маньяк, когда солнце почти закатилось за горизонт, а он так и не нашел в домах даже завалящей берданки. И все заражённые, попавшиеся ему в этой деревне, до перерождения были свиньями.
«Понятно, что у переродившихся свинок больше шансов на успешную карьеру в Улье, но откуда они в таком количестве?» - недоумевал Маньяк. Эта загадка решилась, когда, переночевав в одном из домов, он полностью обшарил все здания в деревне и понял, что оказался на свиноферме… Местные рейдеры, кстати, так и называют это место: «Свинская деревня». Просто Маньяк не спрашивал ни у кого о географии окрестностей Рока. А мог бы спросить хотя бы у того же Меломана, и тот ответил бы, что делать в этой деревне совершенно нечего. То есть поживиться здесь нечем. И никакого оружия Маньяк так и не нашёл. Вернулся в Рок на горном велосипеде, взятом из особняка, где и продал своего железного коня за два спорана – какой-никакой, а прибыток. Не тащить же его за собой с караваном в Спецуру.
***
Караван добрался до земель Спецуры без каких-либо происшествий. Встретились с подобным караваном из Спецуры, перекидали к ним груз. Старший роковского каравана представил Маньяка старшему каравана спецуровского, сказал, что Маньяку надо встретиться с Борном. Тот бросил короткое «понял» и кивнул Маньяку на машину – залезай, мол.
Проехать к стабу под названием Спецура можно было или через зависший кластер Дурдом, или через чёрные кластеры с сопровождением человека, обладающего даром проводить сквозь такие территории людей и технику. Дар, что ни говори, весьма специфический, но для каравана такого проводника выделили. Ехать по чёрным кластерам оказалось очень необычно, вокруг всё состоит будто из чёрных кристаллов: трава, кусты, деревья, камни, даже сама земля представлена в виде черной пыли. С другой стороны, под прикрытьем сопровождающего никаких неприятных ощущений у Маньяка не возникало. Приятных, впрочем, тоже не было – вообще не возникало никаких ощущений, а черный мир вокруг казался нереальным, будто на видео с фантастическим пейзажем. Так и кажется, что сейчас в этот чёрный-чёрный мир прилетит белая-белая летающая тарелка. Сядет на чёрную-чёрную траву, и из неё выйдут фигурки пришельцев в белых-белых скафандрах.
Само поселение произвело сильное впечатление на Маньяка. И дело даже не в том, что стаб был похож на форт, полностью готовый к обороне (такие стабы Маньяк уже видел близ пекла), а во внутренней дисциплине стаба: единообразная одежда - все ходят в камуфляже одинаковых цветов и фасонов, различить можно только, так сказать, разные рода войск; практически нет праздношатающихся людей – все куда-то бегут или передвигаются (зачастую строем) явно по делу; женщин нет вообще – их, конечно, в Улье и так не много, выживаемость в хаосе, который происходит после перезагрузки, у них пониженная в силу меньшей воинственности и физической силы, ещё и выбор одежды и обуви в сторону красоты в ущерб удобству свои коррективы вносит, но здесь женщин не было вообще. По крайней мере, Маньяк, пока стоял и ждал, когда один из бойцов доложит о нём куда следует, не видел ни одной. А ждать пришлось полчаса, не меньше. И людей мимо здания комендатуры, которая располагалась аккурат напротив ворот, прошло немало. Да что там немало, их кишело, как в муравейнике.
В разговоре с ментатом ничего нового не было. Стандартные вопросы: про отношения с мурами, про воровство, про немотивированное убийство иммунных. Проверка, по сути, чуть более точная, чем на пресловутом полиграфе – ментата тоже можно обмануть, когда тот не знает о чём конкретно спрашивать. А вот при разборе какого-либо конкретного случая - мол, вещь такая и такая у нас пропала, ты взял? - так просто не отмажешься. Справедливости ради стоит отметить, что полиграф, также известный как детектор лжи, и вовсе не работает – слишком там большая погрешность и слишком много факторов может вмешиваться в его работу. Потому его показания не учитывают, например, в суде. Да и вообще используют его только в целях запугивания подозреваемых.
В общем, ментат запомнился Маньяку только тем, что был внешне очень похож на доктора Геббельса. Особенно когда смотрел пристально, чуть исподлобья – вылитый Йозеф Геббельс! А вот знахарь Борн, напротив, на первый взгляд выглядел обычным человеком: коренастый, с крупными кистями рук, тяжелой квадратной челюстью. А больше никаких особых примет: нос средний, лоб средний… Взгляд, разве что, очень тяжёлый. Под таким взглядом невольно начинаешь пытаться вспомнить, где нашкодил. И чувствовалась от Борна какая-то внутренняя сила, от которой Маньяк даже слегка оторопел.
- По какому вопросу? – спросил Борн глубоким басом.
- Узнать, где найти Хруста, – а лоб выпалил Маньяк.
- Хруста? – Борн вопросительно поднял бровь, а взгляд его стал ещё тяжелее.
- Да. Твоего крёстного.
- Зачем он тебе?
- С дарами у меня проблема, - вздохнул Маньяк. – И не только с дарами. И ни один знахарь не может мне помочь.
- Интересно, – теперь взгляд знахаря просто физически давил на Маньяк, пронизывал его. – Проходи садись.
Маньяк послушно прошел в кабинет, на пороге которого топтался всё это время, и сел на стул, стоящий у письменного стола, за которым сидел Борн. Знахарь встал, подошел к Маньяку и стал водить руками вокруг его головы. Маньяк почувствовал легкое покалывание, будто от разрядов статического электричества, когда снимаешь через голову шерстяной свитер.
- Интересно, – пробормотал Борн и положил руку на затылок Маньяк.
- Да. Я неделю назад был у Жида… - начал было Маньяк, но Борн прервал его.
- Помолчи. – И у Маньяка даже мысли не возникло сказать что-то ещё.
Маньяк почувствовал нарастающей жар в затылке, но терпел и не убирал головы, зная, что не все обследования бывают безболезненными, и когда жар стал почти нестерпимым, Борн убрал руку, и всё тут же прекратилось.
