– О-о, ты выглядишь роскошно, – протянула Грейс, когда Клэр вошла в гостиную, где Донато с женой уже сидели, ожидая гостей. Хозяин дома при виде Клэр открыл рот. Платье и в самом деле оказалось стоящим. Жаль только, вздохнула Клэр, что его не увидит тот, ради кого оно надето.
– А что, обычно я выгляжу гораздо хуже? – с улыбкой ответила на комплимент девушка.
– Нет, нет, – Донато первый пришел в себя. Он вскочил с кресла и сказал: – Что ты выпьешь? Белого вина, как всегда?
– Нет, сегодня – не белого. – Сегодня, чтобы продержаться мне нужно что-нибудь покрепче, решила про себя Клэр. – А что пьешь ты? Коктейль? – В стакане у Донато, стоявшем рядом с креслом, переливалась янтарная жидкость, похожая на безобидное имбирное пиво. Но, глотнув этого «пива», Клэр чуть не поперхнулась. Впрочем, как раз такой-то напиток мне и нужно, подумала она. – Налей и мне, пожалуйста.
– Прекрасная мысль, – подхватила Грейс, никогда раньше не употреблявшая ничего, кроме легких вин. – Мне тоже.
Донато, судя по его виду, не одобрял выбор женщин, но не хотел спорить.
Через полчаса – когда стали прибывать первые гости – Клэр смогла немного расслабиться, а Грейс явно захмелела. Донато забрал у жены бокал с остатками спиртного и заменил его фруктовым соком.
– Ну, держись, – сказала Грейс подруге вполголоса, слыша, как Анна у входной двери говорит с кем-то на беглом итальянском. – Пир во время чумы начался.
– Ох, Грейс! – Клэр не думала, что хоть что-то заставит ее сегодня вечером улыбнуться, но фраза подруги, произнесенная драматическим тоном, к тому же точно передававшая ее собственное настроение, развеселила Клэр.
Вечеринка в самом деле началась. И шла своим чередом. Клэр смеялась, болтала с гостями, принимала многочисленные комплименты; она избегала влюбленного взгляда Аттилио, а когда не могла избежать – улыбалась ему так же лучезарно. Но все это время душа ее болела.
В толпе богатых, элегантно одетых людей Клэр все напоминало о Романо. Вот от кого-то едва уловимо повеяло знакомым ей дорогим лосьоном. Кто-то похожим движением повернул голову. Потом послышался хрипловатый смех. Мелькнула широкоплечая фигура...
– Ну как ты? – Грейс обняла подругу за талию. И прошептала на ухо: – Знаешь, Донато восхищен тем, как ты выглядишь и как держишься.
– Правда? – Слова Грейс не утешали.
– Через минуту-другую я объявлю, что столы под тентом накрыты и ужин ждет. А потом на главной лужайке начнутся танцы; оркестр уже прибыл. Ты же съешь чего-нибудь, да?
– Да, конечно. Перестань за меня волноваться.
Кусочек с тарелки, которую наполнил для нее Аттилио, Клэр проглотила, но тут же и отодвинула закуску. Над садом начали сгущаться серо-голубые сумерки, а потом зажглись сотни крошечных лампочек на проводах, продернутых сквозь ветки деревьев. Огоньки светились и мигали в бархатной темноте.
Все вокруг – изысканно одетые женщины и их партнеры, красивый сад, особняк с его благородной архитектурой, исполняемая оркестром томная музыка, под которую уже танцевало несколько пар, – все это казалось Клэр чуточку нереальным. Уж не сон ли мне привиделся? – спросила она себя.
– Клэр? – Аттилио поднялся со стула, слегка поклонился и протянул руку: – Вы не потанцуете со мной? Пожалуйста, прошу вас. Мне нужен этот танец. Я запомню его навсегда.
– Честно говоря, мне не хочется танцевать. – Клэр была невыносима мысль, что другой мужчина будет обнимать ее во время танца. Кроме того, она не считала нужным поощрять юношу, выказывавшего ей безмерную преданность.
– Ну пожалуйста. – Аттилио продолжал стоять над ней с протянутой рукой, и через минуту, заметив взгляды публики, Клэр поднялась.
– Только один танец.
– Да-да. – Он улыбнулся ей с таким обожанием во взгляде, что Клэр в сотый раз подумала: ну почему я не влюбилась вместо Романо в этого красавца учителя? С ним было бы все так просто и легко!
На танцевальной площадке Аттилио крепко прижал ее к себе и повел в танце: она сразу поняла, что танцует он превосходно. Ну что ж, может быть, и все остальное он делает превосходно, подумала Клэр, однако он – не Романо.
– Клэр, вы скоро вернетесь, ведь правда? – спросил юноша тихо.
Аттилио без конца задавал ей этот вопрос в последние две недели. И она, как всегда, отвечала:
– Нет, не думаю.
– Но, Клэр...
И тут она увидела его. Глядя в сад через плечо Аттилио, уловила взглядом какое-то светлое пятно и поняла, что это белый смокинг Романо. Он стоял, небрежно прислонившись к стволу старой магнолии, у самого края лужайки и смотрел в сторону Клэр. Сумерки и большое расстояние не позволяли разглядеть выражение его лица, но Клэр не сомневалась, что в глазах его упрек: она танцует с другим мужчиной...
Клэр смутилась и сбилась с такта, а потом опомнилась – с ней же говорит Аттилио. Она заставила себя оторвать глаза от фигуры в белом смокинге.
– Простите, что вы сказали?
– Я сказал... – Учитель умолк, заметив, что ее взгляд направлен куда-то в сторону, и повернул голову. – А не Романо ли это вон там?
– Да... наверное, Романо – Сначала Клэр растерялась, но тут же в ней зародился праведный гнев. Как Романо может? Как смеет проявлять такую бестактность? Зачем явился сюда? Попрощаться – как положено воспитанному человеку? Нет, у нее нет желания идти ему навстречу, правильно это или неправильно.
Она любит его. Рассказала ему о своих чувствах. Разве он не понял, как тяжело ей это далось?
– Теперь мне ясно то, в чем я раньше не мог разобраться, – с грустью в голосе проговорил Аттилио. Взгляд юноши, оторвавшись от Романо, снова остановился на ее лице. – Это из-за него вы так поспешно уезжаете?
Ей хотелось уйти от ответа, даже солгать, но она не смогла.
– Да, Аттилио. – Она медленно кивнула и посмотрела юноше прямо в глаза. – Из-за него.
– Значит, у нас обоих – разбитые сердца. И у вас, и у меня. Как жаль, Клэр. Как было бы удобно, если бы любовь можно было включать и выключать, словно водопроводную воду, а? Но это невозможно.
– Вы правы. – Сочувствие и понимание юноши было трудно перенести сейчас, при ее нервозности. Увидев, что слезы хлынули из ее глаз, Аттилио крепче прижал ее к себе и сказал;
– Простите меня. Я вас расстроил, но я не хотел.
– Это вы простите меня, Аттилио. Я заставила вас страдать. Не думала...
– Можете ничего мне не говорить, – перебил он ее. – Я все понимаю. Вы самая добрая, нежная...
– Мне очень неприятно прерывать ваши публичные объятия, – послышался суровый голос, – но я должен поговорить с тобой, Клэр.
Если бы в этот миг с неба посыпался снег, она удивилась бы меньше – возле них стоял Романо, источавший смертельный холод.
