Но господин Томазо был человеком разумным. Он тщательно взвесил влияние собственного дома и дома Медичи, сравнил их богатство и славу и на письма государей не отвечал. А гражданам говорил, что они пришли не к тому лицу, и отправлял их к Медичи. А затем Томазо собрал всех глав знатных семейств Флоренции, включая и Лоренцо с Джули-ано, в монастыре Сан-Антонио. Там он сказал перед собравшимися речь о положении дел во Флоренции и внешнем мире и призвал все дома не затевать распрей, а поддерживать дом Медичи и его юных представителей Лоренцо и Джулиано, потому что создание новой власти приведет лишь к смутам и неустойчивости.
После него выступал Лоренцо. Речь его была скромна и вдумчива и вызвала большое уважение у собравшихся, которые поклялись видеть в юных Медичи своих сыновей, а те в ответ пообещали почитать находящихся здесь старших за отцов.
После этого Лоренцо и Джулиано стали почитаться за первых людей в государстве, а они руководствовались советами, которые давал мессир Томазо. Тем самым Томазо Содерини, не вызывая зависти и волнений среди горожан, стал фактическим главой государства, пользуясь полным расположением дома Медичи.
Благодетель, видимо, сам устал от своей длинной речи, предложил сделать перерыв и объявил привал на обед.
Жаккетта оторвалась от исследования своего декольте, и кавалеры дружно вздохнули. Желание услышать продолжение рассказа маркиза в них усилилось.
После привала благодетель продолжил свое повествование:
– В это время в Риме правил его святейшество папа Сикст IV и он, прямо скажем, находился с Флоренцией и семейством Медичи в отнюдь не дружественных отношениях. Он старался всячески поддерживать противников Медичи, и среди них могущественное семейство Пацци.
Взаимная вражда между Падди и Медичи не затухала, несмотря на то, что Козимо выдал свою внучку Бьянку за одного из Пацпи, надеясь примирить дома…
Благодетель вдохновенно рассказывал, Жанна спокойно дремала в тени, Жаккетта слушала и испытывала на прочность жемчужинки, украшающие вырез. Кавалеры, вполуха слушая благодетеля, наслаждались волнующим зрелищем, и в экипаже царили мир и гармония.
– Новую интригу задумал Франческо Пацци, который почти все время жил в Риме. Он стал готовить заговор против Медичи. В него были втянуты граф. Джироламо Риарио и архиепископ Пизанский. Заговорщики попытались вовлечь в это предприятия и Якопо Пацци, и папского кондотьера Джована Баттисту де Монтесекко. Через некоторое время это им удалось, и заговор стал разрастаться.
После переговоров с папой было условлено, что войска будут наготове в Романье и Кастелло, чтобы поддержать заговор извне, а заговорщики попытаются убить братьев Медичи, вместе или поврозь, как уж представится возможность. Чтобы облегчить выполнение этого плана, заговорщики призвали во Флоренцию новоиспеченного кардинала Рафаэлло Риарио, племянника графа Джироламо, надеясь, что его прибытие заставит Лоренцо и Джулиано оказаться в одном месте.
Жанна проснулась и насторожилась. Рассказ благодетеля стал перекликаться со словами плешивого протонотара. Она стала слушать внимательнее.
Благодетель продолжал:
– Кардинал приехал и остановился на вилле Якопо Пацци. Заговорщики приготовились к убийству. Первый раз их замысел сорвался. Хоть Медичи и пригласили кардинала на свою виллу, но, волею судеб, Джулиано туда не прибыл. Тогда заговорщики объявили об устройстве в воскресенье, 28 апреля 1478 года, праздника. Во время пира они надеялись разделаться с братьями. Последние приготовления были завершены в субботу вечером. Но утром в воскресенье Франческо Пацци, возглавлявшему заговор, сообщили, что Джулиано на пиршество не явится…
Заговорщики срочно собрались вновь и решили, что откладывать более нельзя, в заговор вовлечено слишком много людей и рано или поздно он неминуемо раскроется.
– Вы так говорите, дорогой маркиз – заметила Жанна, – словно были в то время среди этих людей.
– Нет, дорогая госпожа Жанна, – отозвался благодетель, – в числе заговорщиков я не был, но вот присутствовать на допросах некоторых из них мне посчастливилось. Франция – давний друг и союзник Флоренции. И беды дома Медичи вызывают искреннее сочувствие при королевском дворе.
«Что-то не наблюдала я при дворах искреннего сочувствия к чьим-либо бедам, кроме своих собственных…» – подумала Жанна и пожалела, что проснулась.
– … И поэтому заговорщики решили напасть на Лоренцо и Джулиано в соборе Санта Репарата, куда должны были прийти оба брата, так как на мессе присутствовал кардинал. Распределили они и роли убийц. Убить Джулиано взялись Франческо Пацци и Бернардо Бандини – юноша, многим обязанный дому Пацци. Убийство Лоренцо хотели поручить Джовану Баттисте, папскому кондотьеру, но он наотрез отказался совершать кровопролитие в церкви. Тогда к этому делу привлекли двух достаточно посторонних людей, Антонио да Вольтерру и священника Стефано.
Странный выбор, замечу я вам. Думать, что раз кондотьер, человек, по профессии имеющий дело с пролитием крови, убивать отказался, то священник исполнит дело не хуже, по меньшей мере неблагоразумно.
Архиепископ Сальвиати с остальными. Пацци должен был занять дворец Синьории и после смерти Медичи сместить правительство. Уговорившись так, заговорщики поспешили в храм.
Там уже были и кардинал, и Лоренцо Медичи.
Но не было Джулиано. Тогда его будущие убийцы отправились к нему домой и уговорили его пойти с ними. По дороге к собору они вели себя с Джулиано как лучшие друзья…
В церкви убийцы встали, как было уговорено: кто около Лоренцо, кто подле Джулиано. И в назначенный момент, в то время как священник начал совершать таинство евхаристии, Бернардо Бандини пронзил грудь Джулиано Медичи кинжалом. Смертельно раненый Джулиано упал, и тут ему нанес несколько ударов Франческо Пацци. Он делал это с такой слепой яростью, что в запале поранил себе ногу.
Да Вольтерра и священник напали на Лоренцо, но сумели лишь ранить его в шею. Лоренцо принялся так отчаянно защищать свою жизнь, что решимость их покинула и они обратились в бегство. Но далеко убежать им не удалось, их схватили и убили. И протащили теплые еще трупы по улицам.
Раненого Лоренцо окружили друзья и увели в ризницу.
А Бернардо Бандини, убедившись в смерти Джулиано, успел убить еще Франческо Нори, друга Медичи, и бросился к Лоренцо, намереваясь довершить дело своих неумелых соучастников. Но Лоренцо уже укрылся в ризнице.
Кардинал Риарио спрятался от разбушевавшейся толпы в алтаре, где его с трудом защитили священнослужители. Но едва первое смятение улеглось, как его арестовали и препроводили во дворец Синьории. Участь заговорщиков, что отправились во дворец Синьории для его захвата, была тоже не блистательна.
