уж тем более расслабляться.
Как только я оказалась вне поля зрения медсестры Шуры – не приведи господь, ещё следом потащится! – я бросилась совсем в другую сторону. Мне нужно было успеть обежать здание больницы с другой стороны, чтобы до возвращения пассажиров, с тыла, подойти к столь любимым мною белым "жигулям".
Бежала я быстро, но отмечала про себя, что почти сразу же почувствовала одышку. Эх, Белла Дольская, легкоатлетическая надежда школьного физрука, где же твоя спортивная форма? Отяжелела. Скажешь, оттого, что родила? Так, когда это было! Девять лет назад. А ты так и не позаботилась о своей физической подготовке. С другой стороны, у меня есть оправдание: я не собиралась участвовать в бегах на кубок супермена…
Хорошо, что возле "десятки" стоял небольшой серый фургончик – в больницу привезли хлеб. Потому и к "жигулям" мне удалось подкрасться незаметно и почти не нагибаясь. А то я уже готовилась некоторый отрезок пути преодолевать ползком.
"Макаров" я вытащила заранее и теперь, удерживая его одной рукой, второй открыла дверцу искомой легковушки. Шофер её, похоже, волновался. Вон как вытянул шею вслед ушедшим товарищам. Сейчас я его успокою. Ведь для того мы, женщины, и рождаемся на свет, чтобы смирять волнение чересчур нервных мужчин.
– Куда ты лезешь… – прямо-таки грубо начал возмущаться он, но тут же замолк, потому что я показала ему ствол пистолета и, проскользнув на сидение, прижала дуло к короткой мощной шее.
– В твою машину лезу, милок! – ласково проворковала я и, вроде невзначай, щелкнула предохранителем. – Так что ты её быстро заводи. Поедем, красавец, кататься!
Слова сыпались из меня как горох. То ли это воздействие просмотренных ранее боевиков, то ли всё ещё давал себя знать уже упомянутый кураж, но я вела себя так, словно это вовсе не я, а кто-то отчаянный в моем несравненном облике.
Шофёр нервно сглотнул слюну, боясь пошевелиться.
– Не бледней. Включай задний ход. Так, медленно выезжай на дорогу. Где ты сдавал на права? Купил, что ли! Включай вторую скорость, теперь третью… Гони, я сказала!
Машина стала стремительно удаляться от здания больницы. Я оглянулась: те, двое бывших пассажиров, выскочили на крыльцо и даже какое-то время пытались бежать следом за нами. Ну, борзые! Это ж надо, пытались на своих двоих догнать легковой автомобиль предпоследнего поколения!
– Ой, а про друзей твоих мы и забыли! – скорбно вздохнула я и взглянула перед собой на дорогу – где-то вдалеке навстречу нам пылил милицейский "уазик". Я почувствовала, что теперь сама бледнею. Не хватало еще, чтобы шустряк Лев Гаврилыч поломал мне всю малину. Обманщик! Сказал, что приедет через полчаса, а прошло всего минут пятнадцать. – Съезжай с дороги!
Кажется, под дулом пистолета мой водитель потерял всякую сообразительность. Хорошо, что я заметила эту узенькую проселочную дорогу, а вот там чуть подальше – мостик. Под ним мы немного и переждём.
Но это я так думала, а у шофёра бандитов, оказывается, в голове забродили совсем другие мысли. Он свернул на ту дорогу, что я приказала, и взмолился:
– Не убивай меня, я про тебя никому не скажу!
Идиоты, только по себе обо всех и судят. Он решил, что я свернула сюда нарочно, чтобы вдали от посторонних глаз избавиться от него.
А я проводила взглядом удаляющийся хвост машины Могильного и ткнула пистолетом в застывшего от страха водителя.
– Возвращайся на дорогу. Да разворачивайся, ну что ты такой тупой! Не видишь, милиция поехала на встречу с твоими подельниками. Она их, наверное, и подвезёт, а нам с тобой такая встреча ни к чему, понятно?
– Понятно, – облегченно выдохнул он.
Мы опять поехали по той же дороге. Авось, успеем убраться отсюда до того, как мент Могильный со всеми разберётся. И кого надо похоронит. Шутка!
– Куда мы едем? – спросил шофер, косясь на пистолет.
В принципе, я могла бы обойтись и без него, но мне хотелось ещё кое-что у него узнать.
– В Мало-Степанец. Знаешь, где это?
Он кивнул. Я сняла с плеч сумку и поставила её у ног.
– Эти проклятые деньги мне всю спину отдавили!
Пистолет я так и держала у его шеи, а свободной рукой достала несколько пачек денег и показала ему.
– За этим вы охотились? Если разобраться, всего лишь бумага, а такой красивый парнишка, как ты, рискует из-за них жизнью. Или вы не считали риском нападение на безоружного шофёра? Мол, ничего страшного, ему пулю, а вам – деньги. Так, я тебя спрашиваю?!
Он дернулся. То ли от испуга, то ли от попытки что-то сделать, и мне опять пришлось упереть в его шею ствол, который я как раз собралась отодвинуть, чтобы рэкетир маленько отдышался.
Понимание пришло будто извне. Наверное, оттого, что сейчас все мои чувства обострились, как никогда. Я сунула руку под его пиджак и обнаружила плечевую кобуру. Так и есть, пистолет! Только гораздо легче и изящнее моего.
Вот тебе, и профессионал! Ведь это именно такими, как он, и пугал меня Артём. Сидел, мальчонка, прикидывал, когда можно будет оружием воспользоваться, но не смог скрыть своего напряжения даже от такого дилетанта, как я.
– А ты коварный! – укоризненно сказала я; достаточно спокойно сказала, хотя страх если и не накатывал на меня волнами, то где-то у глубине моего естества всё ещё пытался попискивать.
В отсутствие Артёма я вовсе не чувствовала себя так же уверенно, как при нём. Но держалась на понимании, что на карту поставлены две наших жизни плюс благосостояние нашей семьи.
– Твое оружие конфискуется, – между тем продолжала я воспитывать бандитского шофёра. – При повторной попытке несанкционированных действий стреляю без предупреждения.
Всё-таки сказываются на моем лексиконе многочисленные детективы молодых авторов, которые мне приходится читать по долгу службы. Воздухом криминала я уже не только дышу, но его и выдыхаю.
Однажды я даже выстрелила в человека. Однако, теперь я вовсе не уверена, что смогу это повторить. Если, конечно, северная "козаностра" не будет меня провоцировать.
И тут как раз мой заложник нагло заявил:
– Всё равно ты от Рафика не уйдёшь! Он таких шуток никому не прощает.
Ишь чего удумал, пугать своей бандой!
– Значит, главаря вашего зовут Рафик. Это по имени автобуса, что ли?
– Сама ты автобус! – почему-то обиделся он.
А в меня будто бес вселился. От волнения, что ли, я разыгрывала перед бандитом крутую вумен.
– Наверное, его полное имя Рафаэль?
– Нет, просто Рафик.
– Тогда ты, видимо, Уазик?
Он не ответил. Размышлял о чём-то своем. Мужчины-авторы в фильмах и книгах обожают изображать женщин трусихами. Если они что-то героическое и делают, то лишь случайно, в приступе отчаяния. Так что сейчас я, следуя стереотипу, должна была бы сжимать пистолет обеими руками и в конце концов от страха позволить мужчине себя обезоружить, силой моим пистолетом завладеть. Но отчего-то я уверена, что умру, а оружие из рук
