попала под Дантесовы чары. Я обнимаю пушистую засранку и целую в мокрый противный нос, а у самой наворачиваются слезы.
Что там мой сосед говорил обо мне? Тупая малолетка? Может, он и прав. Я ведь сама все порчу из-за своей глупой неуверенности, обижаюсь на то, чего не произошло. Я хочу быть взрослой, но…
А это что за фигня?
Каждая клеточка в моем теле напрягается, потому что сверху неожиданно раздаются беспорядочные визги, а затем шум. Нет, не скулеж, как во время кроватных марафонов, да и голоса кажутся какими-то басистыми. И еще музыка.
У него там вечеринка, что ли?
Значит, пока я тут страдаю, он развлекается?
Гнев застилает глаза, но я упрямо терплю. Полчаса — больше не получается. И мне бы явно лучше пойти прогуляться с Засранкой Вельвет Флауэр, отвлечься, может, съездить за шмотками, как Робертовна советует — она как раз подкинула деньжат, но нет! Я надеваю домашнее платье, которое мне в облипку, и выхожу в подъезд.
Ну, сосед сверху, берегись!
Я собираюсь высказать Дантесу все, что о нем думаю.
Глава 13
Глава 13
Нажимаю звонок уже в четвертый раз, но никто не слышит. Лишь когда я начинаю тарабанить кулаком в дверь, замок наконец щелкает, и мне открывает… девушка.
Ну приехали. Я сейчас прямо перед ней разревусь.
Та оглядывает меня с головы до ног, а потом приветливо улыбается, пока я молчу, будто проглотила язык.
— Вам, наверное, Саня нужен? — спрашивает и, не дождавшись ответа, ныряет обратно в квартиру.
Девушка — я не могу назвать ее Иришкой — зовет хозяина, а я успеваю разглядеть в щелке еще несколько парней, которые бродят по коридору с банками пива и чипсами. Один из них тащит нетронутый противень приготовленной мной свинины, и я только хочу возмутиться, как замечаю хрюкающего носорога, спешащего ко мне, и которого внезапно появившийся Дантес отталкивает в сторону.
А потом я отвлекаюсь на картину маслом: та самая девушка, что выглядит совершенно обычно и не похожа ни на одну его пассию, встает на цыпочки и что-то шепчет, хихикая, ему на ухо. Сосед улыбается ей кобелиной улыбкой и целует в щеку, а мне что делать? Соскребать куски разорванного сердца со стен?
Бежать!
С трудом сдерживая слезы, я собираюсь уносить ноги, но Дантес ловит мою руку прямо за порогом. Он прикрывает ногой дверь, оставив нас почти в полной тишине и романтической обстановке с приглушенным светом вычурных канделябров.
— А-алекс, — тянет тот, и я сразу чувствую легкий запах алкоголя, исходящий от него.
Дантес без лишних слов лапает все мои оголенные участки кожи явно не с простым намерением поздороваться, прижимает меня спиной к своей груди.
— Ты пришла, а я ждал.
— Незаметно, — хриплю я, потому что голос срывается, а Дантес напрочь меня игнорирует.
Он задирает пальцами мой подбородок и впивается сладкими губами в рот. И нет, это не пиво. Я в тот же миг различаю привкус колы и виски, а затем, точно одурманенная или пьяная, забываю о сопротивлении и контратаке, которую собиралась провернуть.
Одна ладонь Дантеса ползет к моей груди и сминает ее через ткань. Другая опускается ниже, задирая подол, и, не успеваю я ахнуть, оказывается в моих стрингах. Видимо, собирается закончить то, на чем мы в прошлый раз остановились.
А я почти и не против.
Шлюш-ка!
Я так скучала по нему.
А как же послать, типа, далеко?
Он сделал справку.
Может, у него для каждой такая, и сегодня ночью он трахнет не только тебя, но и ту миловидную блондиночку, которая ждет его в квартире.
Черт.
— Ты охуенно вкусная, — шепчет он мне на ухо, вылизывая мою шею, а затем толкает в темный угол, тянет платье до самой талии и прижимает к стене.
Он почти рвет ворот, пытаясь добраться губами до лопаток, целует каждый сантиметр. Прикусывает за загривок, и я цепенею под его натиском. Я не могу двигаться, не могу возразить, лишь подставляю ему губы, чтобы пекли сильнее.
— Пойдем внутрь, — звучит искушающий голос.
По нам все видно и понятно. Идти туда, где его друзья и блондинка, чтобы что?
— Нет.
— Я хочу тебя.
— А я тебя… н-нет, — это мой последний протест, на большее я не способна. Он может сделать сейчас со мной что угодно, я только поблагодарю его.
Истинная Офелия Вельвет Флауэр.
— Врешь, — ему не составляет труда раскусить меня. Стоит лишь провести пальцами по влажным складкам и сделать парочку кругов у самого клитора, как я подмахиваю бедрами в ответ, отставив задницу в недвусмысленной позе.
— Ты хочешь, чтобы я не сдержался и снова трахнул тебя без резинки? — проведя носом за моим ухом и прикусив мочку до искр из глаз, нашептывает он и погружает в меня пальцы. — Маленькая влажная сучка.
Дантес рычит и с силой толкает меня к возбужденному члену, который я легко ощущаю через плотную ткань его джинсов. А я издаю стон. Наплевав на все, стону очень громко. Пусть хоть подслушивают, да хоть выйдут смотреть, я не сдвинусь — мне все равно!
Я хочу его, он меня. Уравнение со всеми известными.
Запрокинув голову ему на плечо, я выгибаюсь в пояснице. Он шепчет какие-то глупости, а я улетаю.
То, что Дантес делает пальцами у меня между ног невероятно. Дыхание учащается, я захлебываюсь скулежом. Сейчас я понимаю, почему Ирины скулят, но не хочу думать о них. Не хочу, но думаю. Сбиваюсь, а Дантес меняет ритм, ускоряясь, и я теряю волну. Движения становятся суетливыми, будто важна цель, а не удовольствие, и меня больше не несет навстречу потрясающим оргазмам.
Так дело не пойдет.
Посторонние мысли заполняют еще недавно чистый разум. Я вспоминаю, как хихикала блондинка, как он поцеловал ее в щеку, затем зрение возвращается ко мне, и я вижу, где я и что творю.
Это. Все. Неправильно.
Я благодарю Бога, что на верхних этажах мы одни. Рычу, сопротивляясь, и отступаю в сторону, поправляя платье.
— Понравилось? — Голос Дантеса пробирает до костей, возбуждает даже внутренние органы, но я выбираюсь из его объятий.
Его глаза чуть косят из-за алкоголя, но он все равно выглядит как самый соблазнительный кекс для сладкоежки. Кекс, который не позвал меня на вечеринку и почти трахнул в коридоре
