сквозь боль.
Ее ответная улыбка была ненастоящей, она была взволнована.
Слезы навернулись мне на глаза. Я отогнал это воспоминание прочь. Оно накрыло меня, как приливная волна. Она была слишком молода, чтобы помнить меня.
— Это ведь ненадолго, да?
Она уставилась на меня. Я взял выбившийся локон и заправил его ей за ухо.
Она коснулась моего лица своей теплой рукой.
— Что такое довго?
— Тсс, ничего, — сказал я, испугавшись, что кто-нибудь может нас услышать. — Иди поиграй.
Она бросилась вверх по джунглям, и я наблюдал, как Герберт подошел, чтобы помочь ей.
Сколько времени у меня осталось до того, как я потеряю своего единственного друга? Я все еще понятия не имел, что это было, и почему я должен был быть свидетелем ее жизни.
***
Таня ушла вскоре после дня рождения Елены.
После смерти королевы Катрины я знал, что она изменилась, но я не ожидал, что она уйдет.
Она была свободна и могла вернуться в Пейю. Смерть королевы разорвала узы, которые связывали ее, и освободила Таню от данного ею обещания. Она продержалась так долго, как только мог любой Хроматический без своего всадника.
С тех пор это были я, Герберт и Елена.
По крайней мере, на то время, пока мне оставалось.
Герберт брал Елену с собой в ночные полеты. Находясь с ними в небе, я снова чувствовал себя драконом. Я скучал по своей чешуе, по своим крыльям.
Ночью, когда она спала, у меня появлялось больше воспоминаний о Елене в подростковом возрасте. Я был груб с ней.
Забуду ли я о времени, проведенном с ней? В чем была причина всех этих пыток? Заботиться о ком-то дорогом только для того, чтобы быть ужасным по отношению к ней. Все это не имело смысла. Мне казалось, что я не вижу общей картины. Смогу ли когда-нибудь увидеть?
***
В тот год, когда Елене исполнилось четыре года, Герберт почувствовал, что она уже достаточно взрослая, чтобы услышать историю Пейи. Он рассказал ей все о ее мире. Под видом сказки он рассказал ей историю о принцессе и ее Рубиконе. Он готовил ее к тому дню, когда она встретится со мной.
Ей нравились эти истории. Каждый вечер после рассказа и молитв Герберт желал ей спокойной ночи, выключал свет и закрывал дверь. Она спрашивала меня, что я думаю об этой истории. Я сказал ей, что Рубикон — это один счастливый дракон. Она говорила, что Рубикон — хороший, и мы втроем стали бы лучшими друзьями.
Если бы только она знала, как сильно ошибалась. Я видел будущее, в котором я ненавидел ее и обращался с ней как подонок. Я не заслуживал ни ее, ни того, что она однажды сделает для меня. Ни капельки.
— Спокойной ночи, Блейк.
— Спокойной ночи, Мишка.
***
Это случилось на следующее утро.
Елена повернулась ко мне лицом, затем резко выпрямилась и осмотрела комнату.
— Мишка, что ты ищешь?
— Где ты? — тихо спросила она со страхом в голосе.
— Эй, что ты ищешь? Я помогу.
— Блейк? — Она говорила шепотом, но, казалось, была на грани слез.
— Елена, я прямо здесь, — сказал я и подошел к ней.
Она прошла прямо сквозь меня.
Мое сердце разбилось вдребезги. Мое время с ней закончилось.
Она выла, когда не смогла найти меня. Герберт вбежал в комнату.
— Он исчез! — крикнула она.
— Что пропало, Мишка? — спросил Герберт.
Она не произнесла моего имени. Я научил ее никогда не произносить моего имени. Она похлопала по ковру, на котором я лежал каждую ночь.
— Он был прямо здесь! — закричала она.
— Что было, милая?
— Нет, нет, — причитала она. Герберт подхватил ее на руки и позволил ей выплакаться. Он думал, что она скучает по Тане. Он безуспешно пытался связаться с ней.
Елена искала меня целый месяц. Я не мог вынести этого зрелища, но и уйти не мог.
Четыре года. Я получил всего четыре года.
***
Я много раз пытался достучаться до нее, но все, что у нас было, исчезло. Магия иссякла.
Она перестала меня искать. Я ушел от нее так же, как ушла Таня.
За этим последовали годы одиночества.
И тут это началось.
Марион позвонила, чтобы предупредить Герберта, что его разыскивает смертоносный Лунный Удар. Она звала его Фокс, но его звали Малкольм.
Плохо.
Малкольм был одним из худших Хроматических, которых я знал в своей прошлой жизни. Если он хотел убить Елену, он ни перед чем не остановится.
Двенадцать следили за Фоксом и пообещали позвонить, если он окажется поблизости.
Когда Герберту позвонили в первый раз, нам пришлось покинуть единственный дом, который мы когда-либо знали. Это было травмирующим для Елены. Мне хотелось утешить ее, но я коснулся только воздуха.
Герберт был совершенно разбит, когда мы умчались на грузовике. Я наблюдал за небом в поисках очертаний преследующих нас драконов, но ничего не мог разглядеть. Машина была поднята с земли, но через несколько секунд упала. Небольшая колония драконов напала на тех немногих, кто преследовал нас, и мы убежали.
Новое место находилось на противоположном конце страны. Поездка была долгой, как и все людские поездки.
Мы продержались там всего шесть месяцев.
Эти первые два хода были мучительными. Мы с Гербертом были начеку. На третьем месте все успокоилось. Елене исполнилось восемь, и она пошла в новую школу. Ничто не казалось подозрительным. Никаких драконов в человеческом обличье, просто обычная школа.
Затем раздался звонок.
На этот раз Герберт был более подготовлен, и мы сбежали за несколько часов до того, как они даже узнали о нашем отъезде. В процессе один из наших драконов был уничтожен охотниками.
Их осталось всего одиннадцать.
Следующее заведение просуществовало пять месяцев. Пять месяцев нормальной жизни, прежде чем Герберту позвонили еще раз. Елена и Герберт схватили свои сумки, и мы отправились в путь.
Каждый раз он выбирал самый маленький городок, который только мог найти, и снимал меблированные квартиры, чтобы начать все сначала.
Елене только что исполнилось девять, когда раздался еще один звонок.
Кто бы ни выслеживал нас, он набирал скорость.
Еще двое погибли, чтобы доставить нас в безопасное место.
В соседнем городе мы пробыли год.
Герберт думал, что это сработает, поскольку город располагался так далеко от Бермудского треугольника.
Однажды ночью он даже рассказал ей правду о том, кто она такая. Ей было десять.
— Мишка, мне жаль твоих настоящих маму и папу. Но тебе нужно…
— Нет. — Она встала и принялась расхаживать по комнате.
