трубку, подошла к столу, схватила домашнее задание и рухнула на кровать. Она оставила свой рабочий стул отодвинутым, так что я оседлал его, прижав спинку к груди. Можем мы покинуть это гребаное место, пожалуйста?
Я шумно выдохнул и закатил глаза к потолку.
— Как долго это продлится? — закричал я на Дент. — Зачем ты это делаешь? Это бесполезно, если она меня не видит. Это жестоко!
Она даже не вздрогнула.
Я больше не мог этого делать.
***
К счастью, боль пришла еще до истечения трех месяцев. Елена горячо запротестовала. Она не хотела расставаться с этим подонком. Мы не смогли выбраться из этого места достаточно быстро для меня.
Следующие три места она ненавидела.
У нее были неприятности в школе, и у нее возникли небольшие проблемы с отношениями. Когда Герберт попытался поговорить с ней об этом, она не захотела слушать ни слова из того, что он говорил.
— Ты должен рассказать ей о Драконии, Герберт. Прошло пять лет. — Я умолял. — От этого зависит моя жизнь.
Я знал, что он этого не сделает. Она понятия не имела о существовании драконов и была чертовски напугана в первые несколько месяцев в Пейе. Я не облегчил ей задачу.
Я не знал, на что пришлось пойти и сколько жизней было потеряно. Я понятия не имел, на что была похожа ее жизнь. Все для того, чтобы однажды она смогла заявить на меня права.
Я пережил этот год. Ей исполнилось шестнадцать.
Предполагалось, что она вернется в Пейю, но Герберт ничего не предпринимал. Он хотел, чтобы в этом месте все заработало. Мы достигли трехмесячной отметки, и он, казалось, не торопился.
— Почему ты не забираешь ее обратно? Ей нужно тренироваться со своими гребаными людьми, — заорал я на него.
Он меня не слышал.
Елена медленно возвращалась к себе прежней.
В этой школе у нее не было друзей, но, похоже, это был ее выбор. Думаю, какая-то часть ее знала, что Герберт не останется.
Наступил День Святого Валентина, и она получила открытку от какого-то идиота по имени Тревор.
Я не мог пройти через это снова.
Я бы сделал весь ее будущий День Святого Валентина особенным. Гораздо лучше, чем открытка от Тревора. Я больше думал о будущем. Со дня на день она должна была отправиться в Пейю. Фокс должен оказаться рядом, и Герберт умрет. Я не хотел думать об этом.
Может быть, я мог бы это изменить. Добиться другого результата. Я бы не был столько времени темным. Я бы не потерял Люциана. Я бы не потерял Брайана. Кара не проснулась бы, и Елене не пришлось бы потерять и ее тоже.
Как она простит меня за все то, что я причинил?
Моим самым большим страхом было то, что я никогда не оправдаю ожиданий Люциана. Если бы я мог спасти жизнь Герберту, тогда, возможно, она никогда бы не влюбилась в Люциана.
Если бы Герберт вернулся с ней домой, все бы знали, кто она такая. Все было бы по-другому.
Да, это было именно то, что я бы сделал.
Я был Рубиконом. Если бы существовал хоть один дракон, который мог бы справиться с этим Дентом. Это был я.
На этот раз я не соглашусь на меньшее.
***
Я каждый вечер пытался поговорить с Гербертом. Я хотел заставить его запаниковать, чтобы он скорее вернулся, избежал встречи с Фоксом и не дал себя убить.
Я вспомнил, что Мэтт рассказал мне о той ночи, и на этот раз я не позволю этому случиться. Как бы сильно я ни старалась и как бы сильно ни истощал себя, я не мог достучаться до него.
— Я делаю это для многих людей, — сказал я Денту. — Для него, Люциана, Брайана, Кары. Умоляю. Позволь мне добиться успеха. Позволь мне это исправить.
Без ответа.
Я заплакал. От сожаления у меня перехватило дыхание. Фокс должен быть где-то поблизости, но я не мог вспомнить точную дату, когда она прибыла в Пейю. Мне следовало быть более внимательным.
***
На следующий день мы шли в школу, и она была в хорошем настроении. Думаю, она мечтала о Треворе наяву. Это должно было заставить меня ревновать, но я был счастлив видеть ее счастливой. У нее оставалось не так уж много времени. Чем дольше она сможет оставаться нормальным человеком, тем лучше. Тревор не был плохим парнем. Он был чем-то похож на Люциана.
Он пришел посидеть с ней в кафетерии, и я оглядел толпу. Странно, но девушки, которые раньше привлекли бы мое внимание, ничего не сделали для меня. Для меня существовала только Елена.
Что бы сделала Елена, если бы я поступил в ее школу и попытался сбить ее с толку? Пошла бы она за мной? Расслабился бы Герберт, зная, что я рядом, чтобы защитить ее? Сложилась бы ее жизнь по-другому? Счастливее?
Я много думал обо всех различных сценариях.
Какой была бы наша жизнь, если бы она выросла в Пейе? Если бы Горан никогда не предавал ее родителей? Мы бы стали друзьями. Я был уверен в этом.
Я не мог снова думать об этом сейчас. Мне нужно было сосредоточиться на препятствии, стоявшем передо мной.
Их обед закончился, и Тревор проводил Елену до класса, пока их пути не разошлись.
Я стоял у стены в конце класса Елены и слушал ее лекцию по истории США. Было интересно, как они разрабатывали стратегию сражений в прежние времена.
Ее следующим занятием было искусство, ее любимое. Она работала над картиной Пикассо в кубическом стиле. Она закончила набросок человека. Я видел, как у него поникли плечи и были засунуты руки в карманы. Она взяла черную краску и нарисовала линию роста волос.
Я застыл.
Я перевел взгляд с нее на картину.
— Черт, — сказал я. — Ты рисуешь меня.
Помнила ли меня хоть малая толика ее? Я всегда задавался этим вопросом, и вот доказательство. Снился ли я ей? Я надеялся на это.
Прозвенел последний звонок, и я последовал за ней на улицу. Я не мог выбросить эту картину из головы.
Дорога домой в тот день была тихой. Тревор попрощался с ней у ворот школы. Он также спросил ее, не хочет ли она пойти с ним на танцы в ту пятницу.
— Могу я дать тебе ответ завтра? Мне нужно спросить папу, — сказала она.
— Конечно, без проблем. Я буду ждать, новенькая. — Он дотронулся до своей груди.
Такой Люцианский ход.
