class="p1">Я не могла быть уверена, что она предназначена мне.
– Как ты думаешь, что ему известно?
– Понятия не имею, – вздохнула я.
– И что делать будешь?
Я помолчала, пока она наливала себе кофе, – чайник как раз закипел.
– Не знаю. Наверное, надо поговорить с ним.
– Мне кажется, это слишком рискованно. – Она подняла бровь.
– Лиди… Я должна.
– Это ведь может быть кто-то другой? Это могла быть…
Она посмотрела в окно: серое, затянутое облаками небо в мелких белых точках, серебристый иней на траве, безжизненно обвисшие ветки ивы.
– Марианна, – сказала она, глядя в окно.
– Думаешь? Мне это тоже приходило в голову.
Лидия помолчала, отпила кофе. Встала, собираясь приготовить тосты.
– У тебя есть мысли? – спросила я.
– Я думаю.
Она убрала банку с кофе в шкаф, а молоко – в холодильник. Села. Встала. Сходила в кладовку и принесла совок и швабру. Смела какие-то крошки с пола. Села рядом со мной. Пригладила волосы и положила ладони на стол.
– Лидия?
– Мне кажется, ты всего не знаешь о той ночи. Я не думаю, что виновата только ты.
– Я знаю.
– Нет… – начала она.
– Дело не только во мне. Я понимаю.
– Я хочу, чтобы ты рассказала мне, что произошло, – медленно сказала она. – Мне нужно знать, что именно ты помнишь.
Я растянула губы в широкой улыбке.
– Пожалуйста, Джесс.
Я не могла ей ничего сказать. Она могла взять телефон, позвонить в полицию и сказать, что перед ней сидит убийца. Я устроилась поудобнее, стараясь выглядеть расслабленной.
– У меня другой вопрос. Я нашла кое-что в твоем чемодане.
Она перестала ерзать на стуле.
– Что? Ты рылась в моих вещах?
Я помолчала.
– Я искала ключи от твоей машины. Механик уже приехал.
– Что? Когда?
– Я видела браслет.
Она закрыла лицо ладонями и покраснела.
– Я просто люблю украшения.
– Ты хранишь его с того лета. Почему?
– Господи. – Лидия вдруг прижалась лбом к столу. – Господи боже…
С этими словами она вскочила.
– Он мне нужен.
– Он просил тебя позвонить попозже. Но…
– Нет. Я про Чарли.
Глава 22
Я объяснила маме, что нас только трое, хотя должно быть четверо, потому что одна очень хорошо спряталась. Мама покрутила головой влево-вправо, словно надеясь найти пропавшую сестру. Наклонилась, посмотрела мне прямо в глаза, что всегда было довольно страшно, и резко выпрямилась.
– Девочки. Быстро в дом и садитесь есть.
Нас усадили за стол, а она выбежала на улицу. Громко пробежала по террасе – мы увидели, как мелькнули мимо окна длинные волосы. Покричала возле ивы. Побежала вдоль коттеджа, по заросшему плющом проходу. Еще покричала в саду:
– Пейдж? Пейдж? Пейдж! Пора есть. Пейдж?
Лидия ковыряла панировку куриных наггетсов, отскребая ногтем оранжевую корку с белого липкого мяса. Эмбер ела быстро, торопливо заталкивая картошку в рот и откусывая куски курицы, как будто не осознавая серьезности ситуации. Мне это казалось притворством. Я мучилась от голода, но не могла поднести вилку ко рту. Все казалось несъедобным, даже отвратительным: густой томатный соус с маслянистым блеском; кучка картошки фри, желтой и склизкой.
Вошла тетя Мардж – в кафтане, с бигуди в волосах, с густо намазанным тональным кремом лицом и ярко-красной помадой.
– Никому не говорите, – сказала она, направляясь к чайнику. – И уж точно не говорите дяде. Меня ждет кавалер… Это всего лишь сосед, и мы просто выпьем по бокалу вина, но он рассказывает мне кое-что полезное для моей книги, но все равно, приятно выглядеть хорошо.
Мы ничего не сказали, просто сидели и смотрели на свои тарелки.
– Девочки? В чем дело? Где ваша мама? Где… Пейдж?!
Мама вернулась в кухню. Куртку она просто набросила на плечи, влажные пряди волос прилипли ко лбу.
– Что случилось? – спросила тетя Мардж.
– Не знаю, – ответила мама. – Она уже вернулась?
Мы покачали головами.
– Они ее потеряли.
Она повернулась ко мне, своей старшей дочери, и снова наклонилась, посмотрев мне прямо в глаза:
– Просто в саду, да? Дальше вы не ходили?
Я заметила, как Эмбер и Лидия обменялись обеспокоенными взглядами.
– Нет, – ответила Эмбер. – Мы же тебе сказали… Мы…
– Я спросила, – сказала я. – Я спросила, можно ли нам поиграть подальше.
– Насколько подальше? – спросила тетя Мардж.
– На пляже или на улице.
– Там дождь? – спросила Лидия.
– Небольшой, – сказала мама. – Где вы видели ее в последний раз?
– На тропинке до пляжа, – пояснила Лидия. – Я спряталась за перелазом.
– А она пошла дальше?
– Да.
– Это плохо, – сказала их мать. – Прилив…
– Уже стемнело, – сказала Лидия.
– Еще нет, – возразила тетя Мардж.
Лицо у нее оцепенело, как у лунатика. Ее как будто не было с нами в кухне. Она вздрогнула, когда зашипел чайник, и вышла в прихожую.
– Пейдж? – крикнула она.
Входная дверь открылась и снова захлопнулась.
– Пейдж?!
Мама кивнула нам, а затем еще раз обошла дом, крича имя моей кузины, пока не охрипла. Я встала и поставила тарелку в раковину. Лидия сделала то же самое, а затем оперлась о кухонную стойку.
– Уже темно, – повторила она, глядя на часы, висящие высоко над плитой.
Мама с тетей вернулись.
– Что нам делать? – спросила тетя Мардж.
Мама взглянула на нас троих, рассевшихся по кухне.
– Надо позвонить Дэвиду.
Тетя Мардж замерла.
– Да? Уже?
Мама кивнула.
– Позвонишь? Или, может…
– Пожалуйста.
Она села за стол и опустила голову на руки.
– Девочки, приберитесь тут, пожалуйста, – велела моя мама. Под раковиной моющее средство, тряпки лежат рядом.
Теперь я совершенно отчетливо понимаю, почему никто не хотел ему звонить. Полагаю, он отнесся к звонку снисходительно и одновременно впал в ярость. Я знаю, что ты, любовь моя, великолепно справился бы в такой ситуации. Нельзя отрицать, что ты всегда был прекрасным отцом: поднимал сына, когда он падал в парке и разбивал губу, не паниковал, как я, а успокаивал его и прикладывал влажную салфетку к ране; давал ему парацетамол, когда у него поднималась температура; стоически переносил детские истерики, как будто крики не доходили до тебя, не гудели эхом в твоей голове. Я знаю, что ты был бы добр и ко мне, если бы мы оказались в такой ситуации: сказал бы, что садишься в машину и звонишь в полицию и что ты меня ни в чем не винишь, что это не моя вина.
Он, наверное, тоже позвонил в полицию.
Вскоре на улице завыли сирены.
Мы выбежали из кухни в гостиную, влезли на спинку дивана и отвели в сторону занавески, чтобы посмотреть на улицу. Мама стояла в окружении нескольких полицейских, яростно жестикулируя и указывая на пляж. Тетя так и не вылезла
