Эмбер. – Вы решили, что виноваты в ее смерти, но это совершенно не так. Вы совершили ошибку? Да. Вы сейчас жалеете, что так получилось? Да! Но мы были детьми. Мы облажались. Мы…
– Это не только… – снова начала я.
– Это всего лишь трагическая случайность, – сказала Эмбер. – Я не хочу об этом говорить. Вас там не было, когда мы ехали обратно в город. Ваша мать несколько раз останавливалась, потому что ничего не видела сквозь слезы? Нет. Ваш отец выносил ее из машины на руках? Нет. Я знаю, что там произошло, я там была. Я уже говорила об этом. Не хочу повторяться. Я не хочу, чтобы мы так о ней говорили.
Я посмотрела на крышку кастрюли, которая качалась в центре стола. Она медленно раскачивалась влево и вправо, влево и вправо, но никак не останавливалась. Я продумала весь разговор, их реплики и свои, неловкие паузы, как мы будем расходиться после еды, связанные правдой. Я думала, что что-то произойдет.
Я еще не закончила. Мне надо было еще столько всего сказать.
Лидия посмотрела на меня и тихо покачала головой.
– Ладно, – сказала она. – О чем ты хочешь поговорить?
– Мне все равно, – вздохнула Эмбер. – О чем угодно.
Она замерла и так побледнела, что ее лицо казалось почти серым.
Лидия расстроилась, но не выглядела удивленной.
– Тогда расскажи о работе, – попросила Лидия. – У тебя наверняка есть куча историй.
– Не знаю, – вдохнула Эмбер. – Кажется, мой босс пойдет под суд.
– Ого, а почему?
– Он совершил ошибку, – сказала Эмбер.
Она явно сказала это специально, но смысл ускользнул от меня.
– Серьезную? – спросила Лидия.
– Да.
– Насколько серьезную?
– С летальным исходом.
– Его лишат лицензии, да? – сказала Лидия. – Его накажут?
– Думаю, да. Хотя он блестящий врач и спас сотни жизней, он лишится лицензии.
– Думаю, он это заслужил, – решила Лидия.
– Ты серьезно? За одну ошибку?
– Правила есть правила, – отрезала Лидия.
Думаю, мое лицо оставалось невозмутимым, но сердце у меня судорожно колотилось, чуть не выпрыгивая из груди. Я внезапно поняла, что на самом деле хотела сделать. Я собиралась признаться в убийстве ребенка. Я предполагала, что есть вещи, которые выше правил, и, более того, – что мои сестры тоже так подумают. Я не продумала все до конца. Мне не пришло в голову, что они будут так сердиться, что просто не смогут меня простить. И я даже не догадывалась, что их гнев может иметь последствия. Позвонят ли они в полицию? Арестуют ли меня? Посадят ли меня в тюрьму, и как это повлияет на твою работу, и что подумает обо мне сын…
– Это всего лишь ошибка, – сказала я.
Я вдруг представила, что сыну придется провести без меня много-много лет.
– Нет. Это не оправдание, – отрезала Лидия.
– Хорошо, что она не судья, – сказала Эмбер.
Я не помню, ответила ли я. Возможно, кивнула.
– Простите, – проговорила я через несколько секунд. – Я просто… ну знаете. Такое иногда бывает. Но я понимаю, что вы имеете в виду, и я…
– Пожалуйста, – сказала Эмбер, – пожалуйста. Я тебя умоляю. Давай просто забудем об этом?
Я провела пальцем по губам, как будто застегивая их на молнию.
– Хорошо. – И я действительно так думала.
* * *
Ты меня перебил. Ты испугался. Ты смотрел на дорогу, на белый снег на темном асфальте, но взгляд твой остекленел, как будто ты думал о чем-то другом, далеком.
– Я не знаю… – начал ты. – Я не уверен, хочу ли я все это знать.
– Что?
– Я не думаю, что это разумно. Я не уверен, останутся ли наши отношения прежними, если ты мне это расскажешь.
Я попросила тебя объяснить, о чем ты, и ты попытался. Ты снова и снова что-то говорил, а потом замолчал на несколько минут.
– Просто нам всегда было легко, – сказал ты, – легко друг с другом. И я не знаю, будет ли по-прежнему легко после этого.
Глава 19
– Мне нужно выпить вина.
Эмбер резко встала, ножки стула проскрипели по плиткам. Она убежала из зимнего сада. Лидия опять убрала волосы в хвост. Когда в дыру в гнилой раме залетел ветер, она укуталась в плед. Я слушала, как дождь стучит по стеклу, ветер свистит в ветвях плакучей ивы, хлопает дверь кладовки.
– Джесси… – прошептала Лидия.
– Да?
Она кашлянула.
– Кажется, ты не все знаешь.
Я понимала, что мы все отчасти виноваты. А еще понимала, что виновата сильнее всех. Я не стала спрашивать, что она имеет в виду, потому что она и без того казалась нервной. На нее нельзя было положиться. Я решила, что она поведет себя странно. Я не спросила себя – и не спрашивала себя десятилетиями, – есть ли у нее причина для беспокойства.
Эмбер вернулась с бутылкой красного вина и, наполнив свой бокал, поставила его в центр стола. Лидия пожала плечами и тоже налила себе. Я покачала головой.
– Я купила профитроли, – сказала я наконец. – Пойду принесу.
Я не торопилась. Медленно выкладывала маленькие круглые пирожные в пирамиду на квадратной тарелке и ругала себя за глупость. Я чувствовала, как бьется сердце, как остальная часть истории – правда, которая десятилетиями таилась внутри меня, – хочет вырваться наружу. Я скрыла бы свою вину в глубине души и навсегда запечатала там. Признаваться – безумие. Это была импульсивная, идиотская идея. Я должна была думать о сиренах, наручниках и полицейском участке, а не об идиллической легкости, просторе и спокойствии. Я могу без всего этого прожить. А вот жить с тобой и нашим сыном – не могу.
Когда ярость уступила место реалистичному взгляду на вещи, я поняла, что паутина моего прошлого, толстый слой вины помешает любой возможности новой жизни. Надежда, терзавшая меня столько времени, превратилась в печаль, обиду и желание бунта. Я заставила себя представить тебя и нашего сына, удержать вас перед мысленным взглядом и признать, что мне придется этим удовлетвориться.
Я взяла профитроли, но остановилась в дверях, услышав голоса.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – сказала Лидия.
– Зачем ты врешь? – спросила Эмбер.
– Я правда не понимаю. Что случилось? Почему ты такая, так…
– Злюсь? – прошипела Эмбер. – А ты как думаешь?
– У вас все хорошо? – спросила я.
Лидия сидела на прежнем месте, но плед соскользнул на пол. Эмбер стояла над ней, наклонившись почти к самому ее лицу. Я поставила тарелку с пирожными на стол.
– Ну? – спросила я.
Я несколько раз слышала, как они шептались, но никогда не пыталась выяснить о чем.
– Почему ты злишься? – спросила я.
– Все в порядке, – сказала Эмбер и плюхнулась на
