Как жаль, что гипноз и внушение не работает на одаренных магией. Ведь их прана инстинктивно вымывает чужое влияние, да и разум сигнализирует о вмешательстве. Будь все иначе, это многое упростило бы… По крайней мере здесь и сейчас.
— Сакура, — тот же трюк со сближением нос-к-носу, — ты нужна мне. — низкий прием, очень низкий. — Я не хочу тебя терять и сделаю все, чтобы ты была счастлива. Запомни это, пожалуйста, ведь в будущем я обязательно исполню свою задумку и сделаю тебя счастливой. Хорошо?
Пару мгновений ничего не происходило. Пока… плотину не прорвало. Зарыдавшая громко Сакура бросилась ему на шею, мямля что-то невнятное и прося прощение за то, что не верила.
Он еще долго утешал девочку, гладя ту по спине и голове, шепча несуразности, пытаясь отвлечь. Но сам не заметил, как уснул с ней в обнимку, не обращая внимания на крепкие объятья и жар чужого тела. Ведь это было приятно.
Приятно, когда тебя ценят и любят.
Завтрашний день принесет новые события. Но они встретят его все вместе. Он, Тока, Тайга, Сакура и Шики, все вместе они продолжат жить и становиться сильнее. Морально или физически не имеет значения, пока они будут вместе и поддерживать друг друга.
А будущее? Будущее не предопределено и как бы не повернулась судьба, он сделает все, чтобы все они без проблем прошли через невзгоды, вставшие на пути. Даже если придется вспомнить былое и вновь окрасить руки кровью. Вспомнить о запретной магии или… Эфире.
Все ради Них.
И Себя.
Глава 11.
— Мы создаём, чтобы снести, — тихо, себе под нос, напевал Широ, протирая и смазывая все детали подаренных ему в прошлом Кирицугу пистолетов. — Пускаем вспять, встав на пути, — маслянистая тряпка впитывает излишки масла, в воздухе ощущается запах металла. — Своей судьбы, сплетая нить, — расслабленные пальцы принимаются за сборку, подхватывая рамку, давая глазам время проверить высеченные на металле руны. — Даруем жизнь, чтобы убить, — магическая энергия пробегает от его души, через пальцы и проникает в рисунок, наполняя его смысл силой, заставляя светиться потусторонним светом. — Нас. — деталь за деталью, оружие приобретает привычный вид кольта девятнадцать одиннадцать и лишь выгравированные на каждой его части мистические символы, выделяют его, так же, как брата-близнеца, делая каждого неповторимым орудием.
Старый подарок, так и не дошедший до получателя при жизни Эмии старшего, Широ нашел при разборе «склада» с оружием отца. Герметичная коробка, обтянутая непроницаемой плёнкой и подарочной бумагой, скрывала и записку, объясняющую причины сокрытия сего подарка.
— Начав с ноля, меняем власть, — вещали приглушенно колонки музыкального центра. — Взлетаем вверх, чтобы упасть… — Эмия ощутил приход выключившей музыку Сакуры много ранее, да и та не пыталась скрыться.
— Широ? Почему не спишь?
— М? — удивленно уставился на девочку, что уже как год выглядела больше девушкой, нежели ребенком. Глаза вильнули к столику, где мирно тикали часы. Полтретьего. — Прости. — руки резким движением проверили работоспособность собранного механизма пистолетов, после схватили грязную тряпку. — Что-то я увлекся. — он рассеяно протер кольты, начав вытирать руки, но не заметил, что лишь размазывал грязь по коже.
Рука Сакуры выдернула дурно пахнущий кусок ткани и выкинула тот в урну. Девушка села рядом со своим… другом? Братом? Любимым? Она не могла в полной мере осознать, что именно испытывает к рыжему парню, упорно следующему к своей цели и продолжающему свое усиление не смотря ни на что. С одной стороны были семейные чувства, которые она неумышленно спроецировала, когда они начали жить вместе, стоило понять, что никто от нее не откажется и не выбросит на улицу. Но с другой… С другой были эмоции, показывать которые она опасалась, думая, что сам Широ считает ее больше сестрой и не видит в ней девушку. Да и это не было полноценной правдой. Первым шел страх, страх того, что раскрытие личных эмоций могло разрушить их связь, испортить налаженные отношения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но даже так, пряча в себе тягу к рыжему оболтусу, Сакура не могла полностью утаить ту нежность, которую изливала на него, ту поддержку, с которой каждый раз подходила к нему в тяжелых ситуациях.
И сейчас, когда мысли её любимого, спасителя, брата и самого дорогого человека в мире, были заняты предстоящим, девушка не могла не помочь тому расслабиться. Выпустить вместе с глубоким вздохом тревогу и стресс.
Она протянула ему чистую ткань, наблюдала за тем, как Эмия все с той же рассеянностью пачкает бежевую тряпку.
— Широ, тебе нужно расслабиться. — она пододвинулась ближе, настолько, что их бедра соприкасались. — И поспать. Это сидение ни к чему хорошему не приведет.
— Фу-ух, — выдохнул шумно парень, запустив пятерню в густые волосы. — Прости, просто… — он расслабился и развалился на кровати, упав на ту спиной, от чего сидящая рядом Сакура подпрыгнула. — Столько лет я готовился к этому. Столько тренировался и учился. — он прикрыл глаза, положил на них изгиб локтя.
Правая нога явственно ощущала теплоту, исходящую от Сакуры. Запах ее шампуня и геля для душа смешивался, наполняя комнату снятого дома приятным ароматом.
Широ уже пожалел, что не спал, ведь в противном случае вставшая попить воды среди ночи девушка не стала бы нарушать свой режим и вернулась в постель. А что в действительности? Она сидела рядом и пыталась вразумить его, просила лечь и отдохнуть, ведь сейчас, своими думами, Эмия лишь вредил себе, игнорируя ценные часы сна.
Он все это понимал, но выбросить из головы продолжающие лезть мысли не мог. Как не пытался.
Слишком многое было на кону. Слишком много времени было потрачено на подготовку. Это удручало. Нет, раздражало.
Сакура все так же смотрела на него с волнением. А он все также молчал, закрыв глаза и делая вид, что все хорошо.
— Да, — на выдохе произнес он, — надо лечь, — отдых был так же важен, как и этап подготовки.
И он не мог позволить себе все запороть из-за бредовой реакции на стресс нынешней ситуации своего мозга.
Глаза открылись, рука упала вдоль тела. На часах было три.
Летняя европейская ночь была свежа. Из открытого окна доносился гул далекого паба, крики расслабляющихся после трудовой недели работяг. Жизнь кипела в этом далеком от больших городов и трасс городке. Даже при его мизерном населении, состоящем по большей степени из стариков и людей старше тридцати пяти.
Тихо пробравшийся в комнату ветер щекотал босые ноги, вызывая мурашки по телу.
Сидящая рядом с ним Сакура поежилась, что не укрылось от цепкого и тренированного Кирицугу взгляда.
Она была красива. Особенно при тусклом свете лампы на столике и бьющего в окно огня ночного захолустного города. Нежный фиолетовый оттенок ее глаз блестел во мраке, белая, по-японски бледная кожа без изъянов заставляла сглотнуть.
Широ знал о дилемме бывшей Мато. О ее чувствах и сильной любви. Привязанности окрепшей с годами и тяге к нему, незатухающей спустя так быстро пролетевшие месяцы, слившиеся в годы.
Он знал, как ей порой больно от того, что внутренние противоречия гложут душу и разум, неприятно, горько из-за недосказанности.
Даже спустя годы совместной жизни, после раскрытия многих его недостатков, чувства, чьи семена были посеяны в тот самый день, когда он ее спас от агрессивных детей, проросли и окрепли. Вопреки всему, их корни оплели разум Сакуры, заставляя ту увериться в своей правоте.
Все это читалось в ней, было слишком очевидно, даже если сама девочка силилась скрыть эмоции, закрыть те под толстыми цепями и замками.
Понимала ее и Токо, могущая лишь качать головой и раздраженно курить, наблюдая за тщетными попытками ученицы взять быка за рога и Широ за причинное место. Даже она, учившая девочку так же качественно, как и самого рыжика, и понявшая как женщина, нюансы поведения Сакуры, порой бросала все и уходила в бар, запивать ощущаемую всеми фибрами души нерешительность ученицы пивом или чем покрепче.
