Магия сорвалась с кончиков пальцев, сжигая в эфирном огне десяток мелких монстриков, неспособных даже прокусить его зачарованные рунами одежды, подпитываемые токсичной зеленой энергией.
Руки в кожаных перчатках с металлическими вставками разорвали чересчур ретивого демона, запрыгнувшего со спины и едва не отрезавшего ему голову длиннющими когтями.
Они были близко, о чем кричали десятки тел местных жителей, уничтоженных клинком Недобитка, сражающегося с порождением хаоса — Логхорреном, приспешником Х’тона
И он видел в их битве шанс. Шанс на ослабление Хтонийцев и Черного легиона. Нужно лишь дать одной из сторон победить, чтобы напасть, когда та будет ослаблена и меньше всего этого ожидает.
Недобиток не подвел. Он низверг демона с тысячей щупалец в алое море, утопив в бездонной пучине разорванное на части тело, давая возможность мелким монстрам питаться его останками долгие годы. Но человек был не один.
Ульгрим был с ним. Старый, ослабший и потрепанный битвой.
Одна его часть помнила Первого Клинка, помнила уроки, которые этот человек преподавал ему, вхожему в самые высшие круги общества, многие десятилетия назад. Другая же ненавидела за убийство последнего императора и слишком серьезную отсрочку большей части планов. Но обе части уважали Ульгрима, за силу, сообразительность и чудесную способность выбираться из самой глубокой задницы.
Несколько жестов и часть отряда нападет на ослабшего Недобитка, сковывая его боем и не давая помочь бывшему Первому Клинку.
Сам же Широ и еще несколько человек сошлись в битве с Ульгримом, желая уничтожить столь важную фигуру, на которую по сообщениям шпионов так сильно полагался остаток Легиона.
Лязг клинков заглушил завывания терзаемых душ и плеск алой воды, крики демонов, стекающихся со всех близлежащих территорий именно сюда, в поисках добычи.
Старик сражался прекрасно. Сотни лет жизни и оттачивания навыков не прошли даром. Но ослабшее тело и расшатанный от длительного пребывания в хаосе разум дали осечку. Небольшая задержка на доли секунды и клинок Широ пронзает грудь древнего воина. Слышен хруст рвущейся под напором стали плоти.
Взгляд Ульгрима ненадолго проясняется, чтобы взглянуть перед смертью в глаза тому, кто нанес последний смертельный удар.
— Ты… — глаза наполняются узнаванием. — Ты его сын… — перед глазами Эмии проносятся дни веселого и беззаботного детства с юностью.
Вот он стоит перед отцом, преклонив колено, давая клятву служить империи и каждому ее императору.
Служба инквизитором и изучение запретных знаний в библиотеке, после очередной миссии по устранению заблудшей души, продавшей себя за знания и силу колдовскому богу.
Первая встреча с основателем Ордена Смертного Бдения и первый сокрушительный проигрыш. Уроборуук вопреки байкам был больше человеком, чем «богом некромантов», каким его описывали в ордене. Он пощадил, похвалил силу, но пожурил односторонность возможностей.
После этой встречи, его вторая половинка впервые дала о себе знать, заставляя взяться за самые страшные гримуары по оккультизму, магии смерти и мистицизму. И не зря. Карьерный рост после погружения в тайны магических дисциплин был колоссален и головокружителен.
Какой бы сложной, невыполнимой и страшной ни была задача, враг империи падал к его ногам, уничтоженный и униженный.
Он делал свою работу — защищал свой дом ценой своей жизни, как и клялся уже давно умершему отцу.
Так не заслужил ли он отдыха? Соответствующей награды?
Первой и самой главной была шкатулка продлевающая срок жизни. Вручаемая самым ценным служителям империи, посвятившим себя уничтожению зла не только в материальном мире, но в сердцах людей.
А потом вновь шёпот того второго…
Деньги потекли рекой. Новые знакомства, женщины, алкоголь, наркотики, всевозможные оргии и фетиши были испробованы и оценены по достоинству, а древние запретные знания изучены. И чем сильнее он погружался в свои пороки, тем сильнее становилась его вторая половинка. Сначала это было незаметно, но в один не самый приятный похмельный день, тело перестало его слушаться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Та вторая половинка взяла все в свои руки, откинув нежелательного попутчика на задворки сознания, давая скупую возможность видеть все то, что он творил его руками.
И начался ад. Его личный ад, поделать с которым он ничего не мог. Ни знания, ни магия не могли ему помочь, ведь тот второй уже был практически частью его души, связанный цепью грехов и желаний.
Убей его Широ и сам погибнет.
А умирать он не хотел категорически.
Принесенная некогда клятва терзала душу раскалённым клинком. Империя, которую он несколько поколений назад поклялся защищать, гнила изнутри. И изменить это он не мог, вынужденный наблюдать, как дело всей его жизни загибается, как проделанная его семьей и потомками работа обращается в прах деяниями таких же, как он — падших, испугавшихся смерти и возмездия ничтожеств.
Этот страх был настолько велик, что заставлял его смотреть на все бесчинства и чудовищные поступки, совершаемые второй половинкой.
И как он смог стать одним из самых влиятельных инквизиторов, дожить до нынешнего возраста? Неужели все чего он добился было предоставлено ему тем, кто оттеснил его от контроля тела? Неужели он сам был ни на что не годен?
— Убей меня. — прошептали ставшие на миг его губы. Ульгрим ошеломленно всматривался в полыхающие зеленью глаза, выискивая того, кого когда-то учил фехтованию. Девятому сыну его мертвого друга и императора. И нашел его глубоко внутри, разбитого, ничтожного, являющего собой лишь тень былого себя. — У-уб-бей м-меня. — губы дрожали, контроль перехваченый на краткий миг был вновь потерян.
Но Первому Клинку больше ничего не нужно было говорить. Пусть его тело ослабло, а ноги почти перестали слушаться, руки работали так же хорошо.
Магический клинок легендарного воина отсек голову бывшего инквизитора, не встречая препятствий.
В последний миг, перед тем как упасть, Ульгрим мог видеть лишь беззвучно шепчущие благодарность губы мертвеца, чья голова падала на черную землю изменения жути.
Вдали от дома, друзей, семьи.
Забытый и обесчещенный.
Первый Клинок выжил благодаря справившимся с нападавшими Недобитком, тут же залившим в горло старика зелье исцеления.
Широ видел это полузакрытыми веками глазами и благодарил их обоих. Ощущал, что второго больше нет, он погиб, оставив после себя лишь ошмётки своей лживой сущности, размазанной магией Ульгрима по его душе, и заставившей её тянуться к эфирному пламени, в которое его и затянуло.
А затем пришла боль. Океан нескончаемой боли.
***
Сознание возвращалось к нему неохотно. Лежать было до одурения приятно, все же вместо изукрашенного рунами и прочими письменами пола был мягкий матрас и кровать.
К его лбу приложили влажную тряпку, капли жидкости стекали по вискам, вдоль щеки к шее, вызывая мурашки из-за прохлады.
Тихое шуршание одежды выдало наблюдателя, давая возможность все еще неподвижно лежащему с закрытыми глазами магу понять, в какой части комнаты находился некто.
Слева. Прямо у его головы сидел на стуле.
Лаванда. Знакомый аромат геля для душа заполз в ноздри после очередной замены тряпки.
— Сакура. — хриплый голос вышел из пересохшего горла.
Девочка вздрогнула, стул заскрипел. Она приблизила свое лицо к его.
— Ш-широ? Как ты себя чувствуешь? — по тому было понятно, что она едва сдерживается, чтобы не повысить голос от волнения. Опасается, не хочет причинять неудобства.
— Воды. — сухая губа треснула, на язык попала капля крови. Фиолетововолосая схватила стеклянный графин с водой и налила в высокий стакан, второй свободной рукой приподнимая голову рыжика. — Спасибо. — зашелся в кашле парень. — Сколько я так? — глаза открылись, свет резанул словно нож, заставляя поморщиться.
— Неделю. — неуверенно проговорила тихая девочка. — Эмия-сан уже уладил все вопросы со школой и органами опеки.
