— Н-нет. — голос Сакуры дрогнул. Она опустила взгляд, уставившись на свои сцепленные в замок руки. — Я… я скажу… Ты заслуживаешь узнать все, ведь… — она судорожно вздохнула. Уставший разум слишком хорошо помнил «тренировки» червями и всю ту боль, впечатавшуюся в ее душу. Даже если пройдут годы вдали от произошедшего ужаса, юная Мато больше не будет прежней, не сможет вернуть то, какой она была еще до передачи семье Зокена.
Широ замер в кресле, не сводя с фиолетововолосой твердого взора, но не посочувствовать, видя реакцию на воспоминания, не мог. Он медленно, заставляя девочку вздрогнуть от скрипа сдвинувшегося стула, поднялся, усаживаясь рядом с ней и положив свою кисть на её плотно сжатые в замок руки, слабо, но ободряюще улыбнулся.
— Не буду говорить, что знаю, через что тебе пришлось пройти, — откровенная ложь. Во снах он видел, чувствовал и «помнил» слишком много. Да и знать ей об этом не нужно, как и кому бы то ни было. — Но тебе не нужно заставлять себя. Что бы не произошло, я не потребую от тебя ничего.
Отец как-то упоминал, как выгоднее вести разговор, чтобы вселить в собеседника чувство безопасности с поддержкой. И пусть сам Кирицугу использовал это лишь по молодости, слепо веруя в то, что может добрым словом получить некоторую дополнительную «прибыль», в зрелости разочаровавшись в людях, но совет был дельным и подходящим для нынешней ситуации. Сакуре было плохо, разум её сломлен, и он мог стать для девочки другом, на которого она могла положиться.
Того, кто займет особое место в ее жизни. Нужно лишь приложить некоторые усилия. Лицемерие и ложь ведь не являются чем-то ужасным, не грех, если используются во благо. К тому же, все это было ради спасения ее разума, и сам юный маг, если не кривить душой, хотел этого. Хотел стать для нее другом, хотел спасти от зла, уготованного семьей и судьбой. Пусть в последнюю не верил, ненавидя саму концепцию предначертанного.
— Широ. — мило, слишком мило для прошедшей через личный ад, улыбнулась Сакура. — Ты и твоя семья сделали для меня слишком много, чтобы я держала в секрете свое прошлое. — её пальцы расслабились, а правая рука схватила неожиданно сильно руку парня, будто боясь, что тот исчезнет. — Даже сейчас они пошли на встречу… с ним. — она вздрогнула.
Широ промолчал, понимая, сколько нужно сил, дабы рассказать о том, что предпочел бы забыть. Сам он этих сил не нашел, держа в себе самые ужасные воспоминания и сны, после которых его не только бросало в дрожь еще пару дней, но и напрочь пропадал аппетит, от чего ему буквально приходилось запихиваться едой, дающей такие желанные силы, нужные для тренировок.
Не восхититься мужеством Сакуры было невозможно.
«Она куда сильнее меня…» — проскользнула в его голове несвоевременная мысль.
— Дедушка никогда не обучал меня чародейству, утверждая, что в этом нет смысла, ведь я — инструмент. Простой инструмент, который он использует для достижения своих целей. Который можно заменить или выкинуть. Так зачем в таком случае тратить время на обучение? — голос ее под конец слегка изменился, выдавая истинные чувства. Сакура глухо всхлипнула, сильнее сжав руку парня, после чего ненадолго замолчала. — Все чем я занималась, были — «тренировки», во время и после которых тело болело, а желание закончить весь этот ужас…
Эмия нахмурился, заключая плачущего и никому ненужного человека, погрузившегося слишком глубоко в себя, в объятья. Сакура, ощутив ту поддержку, которую не получала со времен Карии, дала волю эмоциям и, уткнувшись в грудь парня, разрыдалась, выплескивая из себя не только слезы, но и весь накопившийся негатив. Злость, отчаяние, грусть — все это бурным потоком обрушилось на Широ, принявшего столь сильный удар эмоций с достойной отца стойкостью.
Нужно ли было вообще заводить этот разговор?
Спросил он сам себя. Ему было неприятно от того, что он заставил её вновь пережить ужаснейшие моменты своей жизни, пусть только в голове.
Она должна смириться и жить дальше?
Ведь он сам так и сделал, приняв свои «сны» и то, что они с собой принесли. Принял и стал жить дальше. Ведь что еще ему оставалось делать? Не резать же себе вены из-за этого…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Выпусти все. Сбрось груз» — не прекращал гладить вздрагивающую спину Сакуры парень, слегка баюкая ту в своих руках.
***
— Прекрасная погода, не находите? — спросил у подошедших Зокен, подставляя свою сморщенную голову несущим тепло лучам солнца. Сидел он в кафе городского парка, в самом дальнем углу. Рядом с ним стояли еще два стула, расположившиеся вокруг круглого столика и ожидающие своих владельцев. — Тихая, безветренная, безоблачная… Мирная. — он намекающе покосился на двух магов, один из которых поставил барьер, отводящий ненужное внимание поверх его собственного — защитного. И ничего больше. — Надеюсь, такой она и останется.
— Увы, это зависит не от нас. — дерзко улыбнулась снявшая очки Аозаки.
Если Мато и узнал Рыжую Лису, то виду не подал, мастерски управляя собой и своими эмоциями.
— Уважаемый Эмия, — после своеобразного обмена приветственными репликами обратился к Кирицугу Червь. — Вы не поверите, насколько сильно я удивился, узнав, что все еще живете в этом городе. Не сильнее, конечно, чем узнав новость о нахождении у вас в гостях своей дорогой внучки. — тон мага можно было назвать мирным, если не приторно мирным. — Не расскажете, как же так получилось?
— Неожиданные повороты судьбы, — мягко ответил убийца, откинувшись на спинку стула. Он всем видом показывал, что пришел сюда говорить, а не причинять справедливость. — Это лишь один из тех моментов, которые никто не мог предсказать.
— Истинно так, — кивнул Мато, слегка постукивая тростью о землю, держа ту двумя руками о навершие. — Иногда жизнь преподносит нам неприятные сюрпризы, — загипнотизированная официантка кое-как смогла найти их все время ускользающий из восприятия столик и поставить на него самый дорогой в их меню чай.
Зокен медленно смаковал вкус напитка, поданного в одном из самых дорогих кафе. Он не спешил переходить к самой важной цели сегодняшней встречи. Куда ему спешить, пусть девочка ощутит каплю свободы, перед тем, как он возобновит её тренировки, усилив их и, возможно, сдобрив некой перчинкой. В чем ему непременно поможет Бьякуя, хотя бы немного оправдывая свое нахождение в доме.
Кирицугу так же никуда особо не спешил, зная о возможностях сидящего и мирно пьющего чай мага перед ним. Знал о его прогнившей душонке и мерзкой хитрости, спорящей с таковой у какого-нибудь демона.
К сожалению, для двух мирных магов, в их сугубо мужскую компанию «понимающих момент» людей затесалась особа, чьё терпение не было таим же безграничным. Особенно, когда она снимала очки. Особенно, когда считала вопрос действительно важным.
А он — вопрос, таким и был.
— Оч-чень интересно послушать как вы дальше будете расшаркиваться, и говорить о погоде, — едко отметила она, — но пришли мы сюда совсем для другого.
— Молодость… — мягко пожурил её, но, по сути, бросая слова ни к кому конкретно не обращаясь, Зокен.
Он прожил сотни лет, был дворянином из старой России. После жил в Европе, входя в элиту не только простых людей, но и магов. Он знал о культуре и этикете куда больше, чем вся Часовая Башня… и сидящие рядом люди. И уж если Кирицугу он мог спустить такое поведение с рук, зная о его прошлом, то выходцу из древней и влиятельнейшей семьи, известной даже в Европе, такое прощать желания не было.
Да и вести себя на людях как добрый дедушка ему нравилось, особенно если это вводило в заблуждение или раздражало собеседника. Особенно раздражало.
Аозаки на его бурчание только закатила глаза. Этот страшный старик напоминал ей о ее собственных родственниках, черт возьми, он даже выглядел так же, как двоюродный дед со стороны матери — чернослив на ножках!
— К сожалению, она — права. — отставил от себя полупустую чашку Эмия. — Мы не на рауте и тем более, не на официальной встрече…
— А что это, по-твоему? — вздернул бровь Червь. — Официальное письмо было? Было. Приглашающее на разговор в общественном месте? Так и есть. Тогда почему неофициальная встреча?
