«Идеальное оружие против меня. И оно всегда было в руках Эмии?!» — торс снизу вверх начал дряхлеть, ткань кимоно почти опала наземь, начав извиваться благодаря копошащимся под ней фамильярам, все больше теряющим свои силы с каждым проходящим мигом.
— Как это мерзко. — голос хитрой тва… Лисы резанул ухудшающийся слух Червя. — Каково это терять контроль? — зубоскалила она, слишком показательно наступив на особо жирную многоножку, все еще смотря в глаза умирающему. — Приятно ощущать, как твой мир рушится? Как душа теряет связь с телом?
— Даже если я умру, то заберу вас с собой. — грубый выплеск праны, сдобренный простым желанием уничтожения, приблизил Зокена к той грани, перейдя которую, его душа окончательно отделится от фамильяров, уйдя в неизвестность.
Но немного времени у него есть, и он с удовольствием посмотрит на то, как последний трюк — маленькая спрятанная карта, ударит по наглецам.
Использовав двукратное ускорение Кирицугу подпрыгнул к замешкавшейся Аозаки, и, подхватив ту на руки, попытался скрыться, но далеко уйти ему не удалось. Направленный удар он принял на себя, прикрывая удивленную таким актом самопожертвования Токо. Магия била не только по телу, но и духу, и без того достаточно поврежденному, потому, Эмия старший глухо застонав, повалился наземь.
Авалона, лечившего внутренние повреждения, нанесенные магией ускорения, при нем больше не было. А примененное достаточно энергозатратное заклинание помогло порче еще сильнее приблизиться к Знаку, прожигая цепи по пути к цели и душе. Да и последняя атака Червя была направленна на более мучительный исход, подстегивая «загрязнение». Зокен знал, как работать с порчей, что и показал в своей последней, суицидальной атаке.
Вполне успешной, если задуматься.
— Он мертв? — шатаясь, попытался встать на ноги убийца, и был подхвачен под локоть подорвавшейся Аозаки.
— Тебе сейчас не о нем нужно беспокоиться. — вновь уложила на землю своего знакомого девушка, начав проводить ритуалы по стабилизации его тяжелого состояния, используя все подручные средства.
— Он мертв?! — надавил на нее взглядом и прикрикнул маг.
— Да мертв он, мертв! — и не думала развеивать барьер Токо, выжигая рисунок ритуала прямо на земле магическим инструментом. — Все закончилось. А теперь заткнись, мать твою, и дай мне спасти твою задницу!
— Хорошо… — выдохнул, расслабившись, маг. — Хорошо-о-о… — тьма бессознательного приняла его в свои мягкие объятия.
***
Широ тихо закрыл за собой дверь в комнату Сакуры, стараясь издавать как можно меньше шума, и вышел на улицу, двигаясь к мастерской.
После душевного разговора, юная Мато поведала обо всем, что делал и хотел с ней сделать Зокен, рассказывая о своих планах и получая от ее реакции какое-то извращённое, садистское удовольствие.
Широ узнал все, что было ему нужно и в принципе можно вообще узнать или выпытать. Сакуру прорвало, и замолчала она лишь тогда, когда урчащий от голода желудок не дал о себе знать протяжным и надрывным пением кита. Так что после сытного перекуса, он уложил её досыпать.
Подойдя к столу, на котором он создавал свои бесполезные по большому счету поделки, пытаясь поднять контроль над праной и своими эмоциями, взгляд его упал на оружие, собранное и используемое его отцом.
— Нет. — тряхнул он головой, выгоняя непрошенные мысли. — Это совершенно идиотская идея.
Он не хотел рисковать и идти выискивать пьяного идиота, носившего имя Бьякуя. Мстить неполноценному во всех отношениях человеку было бы приятно, но глупо. По крайней мере, сейчас. Вот вернется отец с Токо, тогда и поднимется этот, несомненно важный для самого Широ, вопрос.
Да и гардероб Сакуре обновить не помешает, не возьмешь же старые и несущие плохие воспоминания вещи в новую жизнь.
А пока отец с Аозаки не вернулся, непонятно почему задерживаясь… Возможно зализывая раны прямо на месте произошедшей битвы, коя обязательно имела место быть. Широ пусть и беспокоился за родителя и, так уж и быть, Токо, но рассудив, что помочь не сможет никак, занялся тем, что могло отвлечь его мысли — вычерчиванием рун и изготовлением поделок различной полезности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Раз ужин и завтрак был уже приготовлен, а некоторые и покормлены, то тратить силы на правильное черчение и расстановку на артефакте рун можно без оглядки на время.
— Господи, чем я занимаюсь… — глянул на каменный миниатюрный диск в своих руках парень, вытягивая из воспоминаний весьма занятную информацию. Он, конечно, сомневался, что странные руны и заклинания из его снов в принципе могут работать, но попытка не пытка. Почему бы не обогатить арсенал чем-то, к чему потенциальный враг явно будет не готов?
Взяв кончиками пальцев стальную спицу и укрепив её магией, Широ принялся вырисовывать неизвестный символ, все чаще всплывающий во снах и использующийся для вполне конкретных целей.
— Так… — вышел он на полигон, положив каменную круглую пластинку на землю и отойдя подальше, не забывая активировать защитный барьер.
А вдруг взорвется.
— Как там было? — почесал он голову, прикрывая глаза. — Направить импульс энергии для активации… Пожелать? Как вообще это работает? Что за магия такая… — рыжик направил руку в сторону камня, пыжась, краснея, но, не производя абсолютно никакого эффекта.
Раздраженно плюнув на все попытки, Широ выключил барьер, предполагая, что именно он был причиной.
Но и тут его постигла неудача. Камень с рунами все еще лежал, не создавая никаких полезных или нет эффектов.
— Ладно… Ладно. Окей. — скрипнул зубами Эмия. — Возможно я неправильно начертил руны. — он положил маленький диск на ладонь и, нахмурившись, принялся тот разглядывать, выискивая ошибку. — Да нет, вроде, все правильно. Работай, давай! — неосознанно, под давлением эмоций, энергия прошла через душу и тело парня, протекая по его пальцам в камень.
В тот же миг, из самого центра артефакта выплеснулось обжигающее, всепоглощающее пламя.
Прямо в лицо не успевшему увернуться рыжику.
А дальше темнота и боль.
«Выручай, Авалон» — сжавшись в комок на полу, стенал Широ, костеря: себя, артефакт, руны, прану, сны и воспоминания. Всё и вся было виновато, о чем он миру сообщил своим горестным воем полным боли.
Регенерировать глаза было ой как неприятно.
Спасибо хоть стены покрытые рунами не позволили никому узнать о произошедшем с ним казусе. Сакура все также мирно спит и не подозревает.
— Нужно будет проветрить, пока вонь горелого мяса не въелась в стены. — сквозь зубы простонал все еще слепой как котенок парень. — Это будет долгая ночь.
Глава 9.
— Готов? — спросила Кирицугу Аозаки, напряженно растирая ладони. Хотя это больше походило на самоотвлечение, чем нечто полезное.
— Давно. — Эмия-старший сунул в рот кожаный ремень, сжав тот челюстями до противного скрежета.
— Фух, хорошо. — Токо пропустила через сложный узор на полу бурный поток праны, начавший впитываться в тело убийцы и с каждой секундой проникать все глубже в его дух и цепи.
Порча Грааля проникла слишком глубоко, слишком сильно повредив каналы, и как она могла ощутить, едва не коснувшись Знака. Но им повезло.
Кирицугу затрясся от напряжения, крепко зажмурив глаза, пытаясь не раскрошить зубы, ведь ремень он успел раскусить до конца. Застилающая разум боль заполонила его мир, накрыла непроглядной пеленой колыхающихся буро-черных кругов глаза, не давая видеть дальше собственного носа.
— Еще немного! — голос Токо едва доходил до него сквозь высокий писк, сиреной взвывающий в ушах от напряжения и боли. — Порча коснулась Знака, нужно очистить его, хотя бы немного!
Случилось то, чего он ожидал, но желал меньше всего — порча задела самые важные цепи, и пусть Аозаки тратит силы на очищение, собственной праной промывая каналы, вычищая те, словно слесарь ржавчину с труб. Казалось, боль не могла быть еще сильнее, но чужеродная энергия Токо привнесла в этот концерт агонии новые инструменты, играя на его цепях, возбуждая нервную систему, заставляя адреналин бурлить в крови, напрягая сердце сверх всякой меры.
