жены. Если та предоставит доказательства, что муж открыто живет с другой женщиной. Наличие детей «на стороне» тоже аргумент.
Господин Лин не желал разводиться. Возможно, поэтому он так отчаянно рвал жилы в строительном деле. Нет, тогда это не корпорация с мировой известностью была. Скорее, что-то вроде кооператива. Только называлось иначе.
Он брался за всё. Строил — вместе с товарищами — цеха и сараи. Заборы и склады.
Времена тогда были сложные. Такое про любой период (и в любых координатах) можно сказать. Но в Поднебесной после опиумных войн, революции, гражданской войны, Антияпонской войны, унесшей миллионы жизней (только резня тридцать седьмого в Наньцзине, называемая той стороной конфликта «инцидентом», по оценке историков, оборвала более трехсот тысяч жизней), периода оккупации, ещё одной гражданской войны (Народно-освободительной, согласно учебникам), утверждения Китайской Народной Республики и последующих лет и решений, тогда действительно было трудно — всем.
Стартовый капитал — от родителей — у господина Лин имелся. Но настолько смешной, что он его даже никогда не называл — при дочери — вслух.
Итак, к чему это всё: дед мой построил корпорацию Шулин, по сути, с нуля. Шулин — это роща, небольшой лес, а ещё это игра слов. Точнее, фамилий: Шу была фамилия любимой жены, Лин — родовая фамилия.
Строительная корпорация, что растит небоскребы и всевозможные строения (любой степени сложности) быстрее и естественнее, чем вырастает роща.
Основана и поднята до текущего статуса от крохотной компании одним человеком. Моим дедом по материнской линии, господином Лин.
Заметьте, я избегаю называть его по имени. Позже вы отыщите причины и этому.
Итак, господин Лин делал всё, чтобы повысить свою значимость. С этим — вес своих решений в семье и в клане.
Госпожа Шу, его супруга, тоже не сидела без дела. Едва дела мужа пошли в гору, она, с его одобрения, начала проводить воскресные обеды.
Нет, не званые. И не пирушки с госслужащими (для ускорения роста строительной фирмы мужа).
Это были обеды для нищих и обездоленных. Котел с простой рисовой кашей устанавливался на улице возле дома семьи Лин.
Госпожа Шу выходила не одна: с ней шли и девушки, дальние родственницы, помогающие по дому, и крепкие парни — кто-нибудь из тех, кто работал с господином Лин.
А госпожа — самолично — наливала еду в плошки. Накрываясь широкополой соломенной шляпой и полупрозрачной белой тканью, но оставляя руки — как есть, без перчаток.
На коже нередко возникали ожоги: кашу выносили горячую, и ставили на подставку, под которой тлели угли — для поддержания тепла.
Кожа обветривалась и покрывалась загаром. Муж просил её беречь, прятать руки. Госпожа всякий раз отвечала отказом. Говорила: если она наденет перчатки, людям будет казаться, что она брезгует к ним прикасаться.
Вся округа считала госпожу из дома Лин — доброй небесной девой.
Постепенно даже старшие замолкли, перестали попрекать невестку бездетностью. Сменили тон: всему свое время.
На шестой год брака случилось долгожданное событие. Лекарь подтвердил: госпожа в тягости.
Спустя время она подарила мужу сына, наследника. Праздник закатили — вся округа запомнила.
Госпожа Шу, как оправилась от родов, настояла на своем возвращении к котлу с рисовой кашей. Люди всё ещё голодали. Она не могла смотреть на это безучастно.
Святая женщина, да.
Доброта не спасла её от лихорадочного жара и пневмонии. Болезнь она, предположительно, подхватила от кого-то из бедняков. С медициной в том периоде тоже было не особо… Госпожу Шу не сумели спасти.
Сыну её тогда исполнилось пять. И он — уже вполне осознанный ребенок — прорвался к постели больной матери. Его быстро обнаружили и увели. Против воли, со слезами и истерикой.
Хворь успела прицепиться. Малыш выжил, но по здоровью его болезнь ударила сильно.
Заболели и родители господина Лин. Его матушка перед уходом взяла с сына слово: жениться повторно. Род не должен был прерваться. Наследник ослаблен, неизвестно, как это на нем отразится в дальнейшем.
По сути, моя прабабка обязала отпрыска жениться. Прадед, хоть и выкарабкался (ненадолго, он уйдет за женой спустя год с небольшим), горячо поддержал последнюю мольбу супруги.
Деду оставалось только одно: выдержать обязательный срок траура и последовать воле родителей.
Так в дом — тогда уже преуспевающего дельца Лин — вошла молодая госпожа Хань. Вторая жена. Мачеха для Лин-младшего.
Наследнику уже стукнуло восемь. По состоянию здоровья он был на домашнем обучении. Выбор новой жены господин Лин делал с учетом образованности.
И покладистости.
Жена, обязательный «атрибут» успешного мужчины в Срединном государстве, не должна была доставлять хлопот.
Первые синяки на руках сестры-близняшки Хань Юйтун заметила в тот же год, что и замужества их отпраздновали. Юйчжу (нефритовая бусина) утверждала, что случайно напоролась на мебель в темноте.
И умоляла не беспокоить никого такой ерундой. Ведь, если пойдут слухи, муж может запретить сестрам видеться. Юйтун поколебалась, но смолчала — раз. Затем другой, третий…
Отметины были небольшие, точечные, хаотично разбросанные. «Не похоже на следы избиения», — так, с надломом в голосе, Мэйхуа передала более поздние слова тети Юйтун.
Будто и впрямь хрупкая девушка повышенной неловкости нечаянно ударялась обо всё подряд. Сама.
«Мы роднее всех», — говорила ей Юйчжу. — «Разве я посмела бы тебя обмануть?»
Отметины — к следующей встрече — выцветали, принимая цвет и форму нефритовых бусин.
Юйтун верила сестре.
Затем обе женщины забеременели. И — почти синхронно — произвели на свет Мэйхуа и Шэнли.
Они продолжали видеться. Не каждый день, но хотя бы раз-два в месяц. Синяки на теле Юйчжу стали появляться значительно реже.
Решительно настроенная поначалу, сестра алый дождь уверилась: то действительно были случайности.
Пока однажды — их детям было около года — маленькая Мэйхуа не вцепилась в мамину юбку. Потянула, ткань приподнялась, а под ней открылась громадина кровоподтека.
«Сестра!» — ахнула Юйтун. — «Это тоже само появилось⁈ Если это твой муж… Скажи, мы найдем выход».
Нефритовая бусина поклялась: муж ни при чем. Он никогда не поднимал на неё руку. Никогда! Сестре незачем тревожиться.
Самое ужасное в том, что она говорила правду.
Бойкая сестра Юйтун не успокоилась. Она подкупила помощницу по хозяйству (называя вещи своими именами — служанку). В ход пошли личные драгоценности.
Та девушка взяла плату. И заверила, что хозяин — господин Лин — никогда не позволял себе лишнего в отношении жены. Может, в их отношениях не было особой теплоты, но господин не поднимал руку на госпожу.
И это тоже была правда.
Затем произошло страшное: землетрясение в Таншане. Всю семью Хань, кроме
