киргиз-кайсаки, от них побеждены и разорены быть имеют». Слова «быть в миру неприлично» означали нежелание могущественной Российской империи заключать союз со слабыми казахскими племенами – речь могла идти только о приведении в российское подданство. В своей речи посол подчеркнул, что он не станет принуждать казахов к этому, но и заключать мирный договор с ними тоже не станет, ибо «такого бесславия Российской империи он, Тевкелев, не принесет, и более в подданство приводить домогатца не будет». Дело закончилось тем, что Абулхайр-хан и еще тридцать представителей знати принесли присягу Российской империи.
Не все складывалось гладко – многих казахских старейшин пришлось уговаривать, чему Тевкелев посвятил несколько месяцев разъездов по кочевьям. Несколько раз противники присоединения к России совершали на посла нападения. А в 1734 году, по возвращении в Санкт-Петербург, Тевкелев получил от Анны Иоанновны за свои заслуги полковничий чин. Будучи сторонником развития российско-казахских отношений, Тевкелев способствовал установлению хороших отношений казахов с так называемой Оренбургской экспедицией, государственным учреждением, ведавшим центральноазиатскими делами Российской империи. Критической точки отношения Абулхайр-хана с Оренбургской экспедицией достигли в 1747 году. Согласно известной русской пословице «коса нашла на камень» – Абулхайр-хан не мог достичь взаимопонимания с наместником Оренбургского края и главой Оренбургской комиссии Иваном Неплюевым, ставленником императрицы Елизаветы Петровны. Неплюев был хорошим администратором, но не очень хорошим дипломатом, несмотря на тринадцать лет, проведенных в Константинополе в качестве российского посланника. Абулхайр-хан являлся не только российским подданным, но и старейшиной крупного племенного союза, который был вправе ожидать по отношению к себе определенного уважения, не проявленного со стороны Неплюева. В результате Абулхайр на протяжении восьми лет не посещал Оренбурга, отказался предоставлять в заложники-аманаты своих детей и не препятствовал набегам казахов на – калмыцкие и башкирские земли. Тевкелеву удалось уладить конфликт, после чего он представил Неплюеву свои соображения, касавшиеся нормализации отношений с казахами.
Неизвестный художник. Портрет Ивана Неплюева. XVIII век
В частности, предусматривалось устройство в Орской крепости особого двора для торговли с казахскими купцами, а наместнику предлагалось регулярно бывать там для встречи с казахской знатью и решения насущных вопросов. Однако Неплюев отверг предложения Тевкелева. А в августе 1748 года в стычке со своим заклятым врагом, султаном Среднего жуза Бараком, погиб Абулхайр-хан. Так историю российско-казахских отношений пришлось писать заново.
Восстание Сырыма Датулы
Преемником Абулхаир-хана стал его старший сын Нуралы, которому на момент прихода к власти уже перевалило за сорок. Отныне после поднятия на белой кошме хан Младшего жуза должен был получать подтверждение его титула от российской короны. Подтверждение было получено в 1749 году, и проблем с этим не возникло, поскольку Нуралы-хан был активным сторонником сближения с Россией.
Поддержку российской администрации Нуралы использовал для упрочения своего влияния и подчас его стремление выслужиться перед Петербургом (точнее – перед Оренбургом, поскольку Петербург был очень далеко) шло вразрез с интересами казахов. В частности, в 1755 году, после подавления массового восстания башкир, многие повстанцы бежали в казахские степи и нашли прибежище у племени жетыру, одного из трех крупных племен, составлявших Младший жуз. Стараниями оренбургского губернатора Неплюева на жетыру было натравлено другое племя Младшего жуза[116] – алимулы или алшыны, во главе которых стоял Нуралы-хан, получивший за свое усердие от российского правительства шестисотрублевое годовое жалованье[117].
Сырым Датула. Памятник в Уральске
Знать Младшего жуза выказывала недовольство действиями Нуралы-хана, но тот использовал полномочия, полученные от российского правительства, для борьбы со своими оппонентами, проще говоря – выставлял их в неприглядном свете перед Оренбургом. С течением времени недовольство начало распространяться среди простого народа. Этому поспособствовало восстание Емельяна Пугачева, которое чаще называют Крестьянской войной 1773–1775 годов. В этой войне, наряду с русскими, башкирами и другими народами Урала и Поволжья, также принимали участие казахи Младшего и Среднего жузов. В какой-то момент обстановка была настолько неопределенной, что ханы и султаны обоих жузов заверили в своей верности обе противоборствующие стороны – и императрицу Екатерину Вторую, и Пугачева, выдававшего себя за покойного императора Петра Третьего, мужа Екатерины.
Отголоском или, если хотите, логическим продолжением пугачевского восстания стало восстание казахов Младшего жуза под предводительством Сырыма Датулы (Датова), вспыхнувшее в 1783 году.
Прежде чем переходить к этому восстанию, нужно отметить, что за время пребывания под российским протекторатом ханская власть в Младшем жузе сильно ослабла, поскольку султаны и бии предпочитали договариваться с российскими инстанциями напрямую, минуя хана.
Под властью Нуралы-хана, то есть под властью российской администрации, находились только западные области Младшего жуза, примыкавшие к пограничной линии. На остальной части жуза правил сын Кайып-хана Батыр, которого в октябре 1748 года провозгласили ханом старейшины шести родов из племени алимулы (шекты, шомекей, бозгыл и карасакал). Российское правительство Батыра ханом не признало, но его интерес лежал в направлении развития отношений со среднеазиатскими правителями и ханами других жузов. Скончался Батыр-хан в 1771 году, в сильно почтенном возрасте. Кстати говоря, Батыр-хан был одним из врагов Абулхайр-хана, соперничал с ним за власть, и вроде бы помог Барак-султану расправиться с Абулхайром. После смерти Батыр-хана на той территории, которая была ему подвластна, правила племенная знать.
Царившая в Младшем жузе анархия усилилась после упразднения в декабре 1781 года Оренбургской губернии. Уезды упраздненной губернии вошли в новоучрежденные Уфимское и Симбирское наместничества, которые и стали ведать делами казахов. Так вместо единого начальства казахи получили двух начальников, каждому из которых подчинялась половина казахской степи. Оренбургская пограничная экспедиция продолжала работу, но административные перемены отразились на эффективности ее деятельности не лучшим образом. Старая пословица гласит, что если у коня два хозяина, то значит, нет ни одного.
Таким образом, российская администрация дала крупный повод для недовольства казахов. После подавления Крестьянской войны обстановка в местах событий оставалась нестабильной, и императрице Екатерине пришлось пойти на определенные уступки для того, чтобы предотвратить повторные вспышки народного недовольства. В частности, в ноябре 1775 года, указом Коллегии иностранных дел, казахам было разрешено пасти скот на новых землях – в междуречье Урала и Волги, а также на правом берегу Иртыша. При этом не было принято во внимание, что на этих землях давно стояли казацкие хутора и казаки продолжали активно их осваивать. Уже в 1782 году правила изменились – отныне переход через Урал и Иртыш разрешался только с согласия местной администрации и при условии внесения платы за наем пастбищных земель, а вскоре казакам вообще запретили сдавать земли в аренду.
Иоганн Баптист Лампи Старший. Портрет Екатерины II. 1780-е
Казахи начали выражать свое недовольство набегами на земли Уральского казачьего войска, а ответом на это стали карательные экспедиции.
