Если у тебя есть амбиции, самый короткий путь к власти лежит через столицу.
Напротив ресторана ювелирный магазин. Мне хорошо видно витрину в панорамном окне, напротив которого расположен наш столик. Мой собеседник что-то говорит, снова про условия договора, который я прочитал еще ночью. А вот витрина напротив ярко сияет своим блеском, приманивая восхищенные взгляды проходящих мимо нее женщин.
Память тут же услужливо подкидывает воспоминание, в котором Лера стоит напротив витрины ювелирного магазина, восторженно разглядывает переливающиеся на солнце украшения. Помню, что тогда твердо решил, все это у нее будет. Я сделаю так, чтобы все было. Ей всегда нравились украшения.
Когда мой собеседник уходит, я расплачиваюсь и иду в ювелирный. Рассматриваю украшения. Самое лучшее и эксклюзивное на отдельном стенде, к которому посетители обычно подходят только с целью полюбоваться, а не купить. Но мне нужно именно то, чего ни у кого больше не будет. Хочу видеть ее сияющие глаза, когда она увидит эту красоту. Ее глаза намного красивее любых бриллиантов. Выбираю колье. Причудливый орнамент, в котором жемчужины вплетены в плавные изгибы, а на веточках из белого золота сверкают бриллианты. Такого у нее еще нет. Я точно это знаю, потому что сам выбирал для нее украшения раньше, когда она жила в доме.
Снова вечер, и снова мое сообщение остается без ответа.
Я знаю, что перегнул, закрыв ее в доме. Но я так же знаю, что это правильно. Так будет лучше. Так правильнее. Она смирится.
Неделя встреч и постоянных пробок на дорогах. Суета. И кажется, что стремление горожан обойти эту суету, создает еще больше проблем и еще больше суеты. Странный парадокс, понятный только тому, кто хоть раз пытался все успеть вовремя в этом сумасшедшем городе.
Неделя моих сообщений, которые всегда остаются без ответа. Лучше бы нагрубила, ей Богу. Такая тишина настораживает. Я знаю Леру давно, она не молчит, она доказывает и добивается. Целеустремленная, волевая. Молчание ей не свойственно.
Ей есть что сказать, я точно знаю. И эта тишина оглушает.
Снова аэропорт. Перелет. Машина, которая ожидает меня с водителем. Мы быстро доезжаем до особняка.
Когда-то она ждала моего возвращения, когда я уезжал. Стоило открыть двери, как она прыгала на шею.
Теперь никто не встречает, никто не ждет. В доме противная тишина, в которой нет смысла.
Бросаю чемодан у двери. Бегу по лестнице. Наверх, в спальню. Открываю двери без стука.
Лера стоит у окна, в руках у нее ваза, которую я покупал в одной из наших поездок. Раньше мы часто куда-то ездили, тогда еще работа не отбирала все мое время.
Я смотрю на Леру, она проводит рукой по фарфору, чуть поглаживая. Я вспоминаю, как покупал эту вазу, тогда она сказала, что мы поставим ее в спальне, когда у нас будет дом. Тогда ее глаза горели ярче огня. Сейчас во взгляде пустота.
Она делает вид, что не видит моего приближения, а я медленно иду в ее сторону. Вдруг она поднимает на меня глаза, во взгляде злость и обида. Замахивается и швыряет в меня вазу. Успеваю увернуться, и фарфор разлетается на тысячи осколков за моей спиной.
— Полегчало? — спрашиваю.
Она хватает другую вазу, которая стоит на комоде рядом с ней. Я успеваю подскочить к ней и схватить за руку, до того, как она бросит ее в меня. Ваза выскальзывает из ее рук, падает, разбиваясь об пол.
Лера дергается, пытаясь вырваться, но я только крепче прижимаю ее к себе. Наклоняюсь к губам.
— Не смей! — шипит мне в губы. За пару секунд до того, как я целую ее.
Но Лера не намерена так просто сдаваться. Я чувствую, как ее зубы больно сжимаются на моей губе, и кровь тонкой струйкой стекает по подбородку. Резко отрываю ее от себя.
На ее лице довольная улыбка. Она сделала мне больно, пусть и не так больно, как ей хотелось.
Глава 18
«Между любовью и ненавистью тонкая грань.
И только одержимо влюбленные могут постоянно ее пересекать,
кидаясь из одной крайности в другую».
Кристина Лин
Лера.
За прошедшую неделю я успела сойти с ума от злости, а потом впасть в апатию. Мне казалось, что это какая-то ошибка, и все это просто не может происходить со мной. Да и кто запер меня здесь? Тот самый мужчина, которого я раньше безумно любила, а теперь также безумно ненавидела.
Его сообщения не вызывали трепета в душе, и даже не будили уснувшее теперь раздражение. Мне стало все равно. Но только до того момента, как он вошел в дом.
Я слышала его шаги на лестнице и пыталась вспомнить, вытащить из памяти что-то хорошее, что у нас было. И мне удалось это сделать, когда взгляд упал на вазу на комоде. Помню, как мы покупали ее, вспомнила, как тогда нам было хорошо и весело вместе. Сейчас это воспоминание казалось призрачным и нереальным. Таким туманным, будто оно было в другой жизни, и не со мной.
Услышала его приближающиеся шаги совсем рядом, и волна обид поднялась из глубины души. Хотелось сделать ему больно, уничтожить.
«Ненавижу!» — мелькнуло в голове, и я не стала сдерживать порыв, кинула вазу, стараясь попасть ему в голову. И очень расстроилась, когда это не удалось.
Быстро схватила первое, что попалось под руку, и оказавшееся другой вазой. Но Петя быстрее и намного сильнее меня. Он обхватил мое запястье до того, как я успела сделать бросок. Завел мои руки за спину и прижал к себе, почти касаясь губ.
— Не смей, — прошипела злобной змеей.
Но он считал меня своей собственностью, наплевав на мое мнение. И, когда его губы накрыли мои и я ощутила, как тело реагирует на его близость, укусила, что есть силы, чтобы он прекратил. Он может меня запереть, даже приковать наручниками и держать в подвале. Но меня он больше не получит.
Ощутив вкус его крови на языке, я ослабила хватку, довольно улыбаясь.
— Полегчало? — спросил он спокойно. Провел большим пальцем по губе, стирая кровь. А потом смял мои губы, проталкивая палец мне в рот. И, наверное, я совсем чокнутая, но мне это понравилось. Соски вмиг напряглись, а низ живота скрутило тугим узлом. Зубы сомкнулись вокруг его пальца, а язык слизывает кровь.
Он на меня смотрит, его глаза горят привычным пламенем, как и всегда, рядом со мной. Он знает, что мое тело реагирует на него. Знаю, что сейчас мой взгляд становится туманным, и
