выразиться, тончайшего свойства и требует определенной смелости, – наконец сказал он. – Успех будет зависеть от того, удастся ли получить поддержку одной важной особы. Только вы, Аделаида, можете мне помочь…
* * *
На следующий день после полудня Аделаида постучала в дверь Карасевича. Он снова организовал превосходный чай и разлил его в непристойные фарфоровые чашечки на тонких блюдцах с позолотой, бросив в каждую по ломтику свежего лимона. Все это было самым вопиющим, самым бунтовским мещанством.
– Я всю ночь мучилась вашей идеей, – сказала Аделаида, отпив чая и зажмурившись от удовольствия. – Я уснула только под утро с мыслью, что это безумие. Но едва открыла сегодня глаза, сразу поняла, что да. Да!
– Милая Аделаида, вы не представляете, как много это значит для меня.
– И знаете, почему я согласна? Потому что я не готова прожить жизнь, в которой больше не будет никогда ни одной бриоши.
– Я счастлив, Аделаида, что нашел в вас, так сказать, союзника.
– Я все продумала. Яблоки. Их можно достать на продуктовом складе для офицеров. Приятельница моей знакомой по курсам шитья когда-то училась с упаковщицей, которая теперь там работает. Я никогда не считала возможным просить, красть у наших героев… но ради идеи…
Карасевич кивнул.
– Я попрошу, – пообещала Аделаида. – Кило зеленых крепких. Там же можно взять апельсин для цедры. Я наведу мосты, но получать вы уж пожалуйста сами.
– Разумеется.
– Масло, молоко. Помните клиентку, которая расплатилась яйцами за лампочки? Петруша так и зовет ее – Барыга. По необходимости обращаемся к ней. Скажите мне количество, и я вам все принесу.
– Нет, Аделаида, будет лучше, если вы договоритесь об аудиенции для меня. Мне самому необходимо наладить эту связь.
– Понимаю, Эдуард. Как вам удобнее.
– Замечательно. Мука, сахар, дрожжи?
Аделаида опустила глаза, но потом снова с вызовом посмотрела в лицо Карасевичу.
– У меня есть не только мука, но и сахар, и даже дрожжи. Старые запасы. И да, блины были с сахаром!
– Я бы никогда не осудил никого за такой невинный пустяк.
– Спасибо вам, Эдуард. Это спасение для меня – найти в вас поддержку. Вы знаете, после вчерашнего и Петруша со мной не разговаривает! Я чувствую себя дома как враг в плену. Только мысль о вашем пироге меня вдохновляет жить… Мечтаю, что у нас получится пирог не хуже запрещенных бриошей, что Республика не сможет отнять у нас все! Но вот насчет пряностей я пока ничего не смогла придумать. В нашей пекарне у меня были знакомства. А теперь и спросить не у кого.
– Нет, мне не подойдут обычные специи. Я сказал вам вчера определенно: необходимо найти ту самую особу.
– Но где же я ее найду? Вы сами говорите, она скрывается уже много лет. Уж если ее не могут разыскать спецслужбы, у нас и подавно нет шансов.
Лицо Карасевича приняло такой вид, будто он сейчас вытащит из рукава туза. Аделаида даже прищурилась от любопытства.
– Спросите у Паулины Марковны, – сказал он, покивав и приподняв брови. Аделаида посмотрела на него с сомнением.
– Да, да, дорогая Ада, – пожилые люди хранят много дореволюционных секретов, а наша соседка – сама и есть секрет! Признаюсь вам: если б я не увидел ее здесь, в непосредственной, так сказать, близости, мне бы и не пришла в голову идея с пирогом.
– Вот уж никогда бы не подумала. Самая обыкновенная старушка…
– Но согласитесь, дорогая Ада, вы ничего не знаете о ее прошлом.
– Да, она тоже недавно заселилась, незадолго перед вами… Но с чего вы взяли, что она имеет доступ?
– Родинка. – Карасевич постучал пальцем по своей щеке. – Такая же, как у той, кого мы ищем.
Аделаида ахнула.
– Не может быть! Так это она? Та самая знаменитая рестораторша? Но ту же зовут Фелиция?
– Да, Фелиция Марковна. А наша дорогая Паулина – ее сестра. И она может достать для нас то, что нужно.
– Ах, Эдуард, как же все это сложно, и как гибельно. Ведь не зря же они скрываются? Пусть я решилась на все, но не хотела бы подвергать кого-нибудь другого риску. Почему бы нам просто не наладить тайное производство самых обыкновенных пирогов?
– Аделаида, с обыкновенными пирогами мы форсированным шагом отправимся в обыкновенную тюрьму. Моя же цель – изменить жизнь к лучшему безопасным способом.
– Как же вы надеетесь избежать опасности? Ведь запах выпечки, да еще с приправами, непременно почувствуют все соседи. Ведь кто-нибудь донесет!
– Вот именно, нас выдаст запах любой сдобы. Но специи, которые я ищу, обладают исключительными свойствами! Вдохнув их аромат, никто не может причинять какое-либо зло не только пирогу, но и его изготовителю. Эти специи меняют сознание. Они внушают любовь! – Он понизил голос. – Это магия, дорогая Ада.
Аделаида несколько мгновений не могла ничего ответить, будто пыталась представить, как меняется сознание.
– Я бы ни за что не поверила вам, Эдуард, – сказала она наконец. – Но до меня доходили слухи о неких кулинарных эффектах, которые раньше… Да, истории передаются шепотом, но я думала, что это так, мечты, фантазии.
– Мы находимся у самого порога мечты, дорогая Аделаида. Пряности, которые хранит Фелиция, способны создать такую импрессию, что и ваш муж, и даже ваша дочь не смогут противиться и признают власть радости! Потихоньку мы угостим всех соседей, всю улицу… понимаете?
– Да, теперь я понимаю. Это масштаб, Эдуард. – Взгляд Аделаиды устремился вдаль сквозь стену, окрашенную стандартным светло-серым цветом. Будто вместо стены она видела не то что улицу, накормленную пирогом, но всю Республику, присыпанную сахарной пудрой.
– Но если… – ее взгляд вернулся в гостиную Карасевича, – Паулина Марковна не согласится? Она никому не доверяет. Как только она поселилась здесь, я вызвалась приносить ее паек из Пункта выдачи – ей тяжело, а мне нетрудно, все равно стоять очередь. Так она неделю проверяла каждый раз, не украла ли я чего-нибудь! Только недавно стала ко мне благожелательна. Боюсь, что с вашим поручением я только оттолкну ее.
– Не бойтесь, Аделаида. Нужны единственно ваши терпение и доброта. Для начала передайте ей бриошь и скажите, что я ищу кое-какие кулинарные добавки.
– Что ж, попробую, – со вздохом согласилась Аделаида. – Корица, мускатный орех?
– И мед.
– Хорошо. Мне пора. – Аделаида встала. – С минуты на минуту вернется с учебы дочь.
– Да, кстати, у меня есть для нее небольшой презент.
Карасевич вышел из кухни и тут же вернулся, демонстрируя черно-белую косынку.
– Их будут выдавать юным активистам за личные достижения в чем-нибудь общественно нужном. Но пока ни у кого таких нет – в производство еще не
