Читаем без скачивания Дом на полпути - Эллери Квин

На этом допрос закончился, и свидетель был отпущен».

— Сейчас что-то произойдет, — сказал Билл Эллери на следующее утро в суде.

Поллинджер был человек-загадка. Маленький, с кислой физиономией, проницательными глазками и повадками профессионального игрока без возраста. В набитом народом душном зале суда он представлял собой само хладнокровие — худосочный, стерильно чистенький, безобидный, как воробышек, но с орлиным глазом.

Джессика Борден Гимбол, сложив перед собой руки в перчатках, сидела на обитой кожей скамье для свидетелей за столом прокурора. Она была во вдовьем трауре, без всяких украшений. Ее худое, осунувшееся лицо, не приукрашенное косметикой, впавшие глаза и сухая, дряблая кожа скорее напоминали изможденную годами непосильного труда женщину из низших классов. Андреа, бледная как смерть, сидела рядом с матерью.

Билл хмурил брови каждый раз, когда бросал взгляд на мать и дочь. Под скатертью, которой был накрыт стол защиты, он держал руку сестры. Но напряжение на лице Люси не проходило. Она не спускала глаз с пожилой женщины на скамье свидетелей.

— Филипп Орлеан, пройдите на свидетельское место.

Поднявшийся ропот смолк, как набежавшая и отхлынувшая волна. У всех вытянулись лица. Даже судья Менандер выглядел мрачнее обычного. Худой высокий человек с костлявой головой и сверкающими глазами аскета принес присягу и занял место свидетеля. Билл подался вперед, положив подбородок на ладони. Он был так же бледен, как и Андреа.

У него за спиной на скамье свидетелей заерзал Эллери и застыл, не отводя глаз от Поллинджера, от которого словно тянулись все нити.

Поллинджер был на высоте. Ничто не изменилось в его манере поведения. Напротив, он был еще холоднее и спокойнее, чем обычно.

— Мистер Орлеан, вы гражданин Франции?

— Да. — Высокий мужчина говорил немного в нос, что выдавало в нем галльское происхождение. Но в целом английским он владел прекрасно, как хорошо образованный, культурный, уверенный в себе человек.

— Скажите нам, пожалуйста, о роде ваших занятий у себя на родине.

— Я из парижской Сюрте. Занимаю должность начальника бюро по опознанию.

Эллери заметил, как Билл весь напрягся, явно узнав свидетеля. Сначала он не связал имя с человеком. Но сейчас вспомнил. Орлеан был светилом современной криминологической науки, человеком с безупречной международной репутацией, удостоенным за свои заслуги наград десятка государств.

— Следовательно, область вашей деятельности в криминалистике — идентификация преступников и вещественных доказательств?

Француз снисходительно улыбнулся:

— Сочту за честь предоставить вашему суду мои верительные грамоты, месье.

— Будьте столь любезны.

Эллери бросил взгляд на Билла: тот нервно облизывал губы. Было видно, что вызов в качестве свидетеля столь выдающейся личности застал его врасплох.

— Я сделал науку криминологической идентификации делом своей жизни, — спокойно заявил Орлеан. — Последнюю четверть века я ничем другим не занимаюсь. Я учился у Альфонса Бертиллона. Имею честь быть близким другом и коллегой вашего инспектора Форо. Дела, на раскрытие которых я, как профессионал, был приглашен...

Билл, бледный, но спокойный, вскочил со своего места:

— Защите известны профессиональные заслуги мистера Орлеана. У нас по этой части претензий нет.

Уголок губ мистера Поллинджера приподнялся на долю миллиметра. Это был единственный знак триумфа, который он позволил себе сделать. Прокурор подошел к столу, на котором были разложены вещественные доказательства, и поднял нож для разрезания бумаг, найденный на месте преступления. К рукоятке его был привязан ярлык, а лезвие до сих пор хранило следы запекшейся крови Гимбола. Просто удивительно, как свободно Поллинджер обращался с этим предметом. Держал за самое острие, явно не опасаясь, что его отпечатки останутся на окровавленной поверхности лезвия. Он даже нерезко помахивал им, как дирижер палочкой. Все глаза были прикованы к ножу, словно судебный зал на миг превратился в концертный, а публика стала послушным оркестром.

— Кстати, мистер Орлеан, — обратился к иностранному эксперту Поллинджер, — будьте столь любезны, объясните защите и присяжным, каким образом вы оказались привлечены к этому делу в качестве свидетеля обвинения.

Билл, как и все, кто находился в зале заседания суда, не отрываясь смотрел на нож; цвет лица его из серого стал желтым. Люси также смотрела на нож, приоткрыв рот.

— С 20 мая, — сообщил Орлеан, — я объезжал ваши полицейские управления. 2 июня мне довелось быть в Филадельфии. Меня посетил начальник полиции города Трентона Де Йонг и спросил мое мнение в качестве эксперта относительно определенных моментов в данном деле. Мне дали на экспертизу несколько вещественных доказательств. Я здесь, чтобы дать свидетельские показания на сей счет.

— Вы были совершенно не в курсе, не правда ли, мистер Орлеан, относительно предыдущих следственных открытий трентонской полиции?

— Абсолютно.

— Вы не получали никакого вознаграждения за ваши услуги?

— Гонорар был предложен, — сказал знаменитый криминалист. — Я отказался принять его. Я не беру гонорары при исполнении обязанностей в чужом месте.

— Вы не знакомы с лицами, задействованными в данном процессе, — фигурантом, защитником, прокурором?

— Нет.

— Вы даете показания исключительно в интересах истины и справедливости?

— Исключительно.

Поллинджер сделал паузу и помахал ножом для разрезания бумаг перед экспертом.

— Мистер Орлеан, я демонстрирую вам вещественное доказательство штата номер 5. Оно было среди объектов, которые вы подвергали экспертизе?

— Да.

— Могу ли я спросить о том, что именно вы выделили для проведения экспертизы?

Орлеан вежливо улыбнулся, блеснув зубами.

— Я исследовал отпечатки пальцев.

— И что вы выявили?

Француз был словно создан для сцены. Он не отвечал сразу. Его яркие глаза обежали зал. В свете люстры его лоб блестел. Публика замерла.

— Я выявил, — произнес он наконец без всяких эмоций, — отпечатки пальцев двух человек. Для простоты позвольте мне их впредь называть А и Б. Отпечатков А больше, чем отпечатков Б. Точное число следующее. — Он заглянул в свой отчет. — Отпечатки А на лезвии ножа: один отпечаток — поллекс, два — индекс, два — медиус, два — аннуларис и один — аурикуларис. Отпечатки на рукоятке: один — поллекс, один — индекс, один — медиус. Б на лезвии: один — поллекс, один — индекс, один — медиус. Б на рукоятке: один — индекс, один — медиус, один — аннуларис, один — аурикуларис1.

— Сосредоточимся на Б, мистер Орлеан, — предложил Поллинджер. — В какой позиции вы нашли отпечатки пальцев Б на лезвии и рукоятке? Отпечатки разбросаны или сгруппированы?

— Не подержите ли нож, пожалуйста? Поллинджер вытянул нож вертикально, так что острие оказалось направлено в пол, а конец рукоятки — в потолок.

— Отпечатки Б на рукоятке расположены сверху вниз в том порядке, в каком я указывал: индекс сверху, медиус прямо под индексом, аннуларис под медиусом, аурикуларис под аннуларисом. Все сгруппированы довольно плотно.

— Попробуем перевести эти технические термины, мистер Орлеан, на более понятный язык. Правильно будет сказать, что на рукоятке орудия преступления, читая сверху вниз, как я держу его, вы обнаружили отпечатки четырех пальцев — указательного, среднего, безымянного и мизинца?

— Совершенно верно.

— Вы сказали, что эти четыре пальца расположены плотно друг к другу. Каково ваше истолкование, как эксперта по отпечаткам пальцев, такого расположения отпечатков?

— Я бы сказал, что не подлежит сомнению, что Б держал рукоятку этого орудия так, как обычно человек держит нож, чтобы нанести удар. Отпечаток большого пальца отсутствует, поскольку большой палец в такой позиции обычно перекрывает другие пальцы.

— Все эти отпечатки достаточно четкие? Нет ли вероятности неправильного их прочтения, так сказать?

Француз нахмурился:

— Те специфические отпечатки пальцев, которые я указал, были достаточно четкими. Вместе с тем имеются определенные указания на смазывания, которые невозможно прочитать.

— Не на рукоятке? — поспешно спросил прокурор.

— Главным образом на рукоятке.

— И тем не менее нет никаких возможных сомнений относительно четких отпечатков, которые вы приписали Б?

— Ни малейших.

— Нет ли иных отпечатков, перекрывающих эти отпечатки Б на рукоятке?

— Нет. Есть кое-где смазанности. Но эти отпечатки не перекрыты другими.

Глаза Поллинджера сузились. Он подошел к демонстрационному столу и взял две папки.

— Сейчас я вам показываю экспонат штата номер 10, отпечатки пальцев, снятые с рук убитого Джозефа Кента Гимбола, известного также как Джозеф Уилсон. Вы пользовались этим набором отпечатков в целях сравнения при анализе отпечатков на оружии?