Представляете себе?! «Обслуживание в номер заказывали? Нет? Ну, тогда я загляну к вашему соседу…»
Нет, он таки действительно позвонил в агентство через пару дней, чтобы извиниться. Типа, он просто забыл записать наш номер и не смог перезвонить. Ну да, конечно!
В других случаях отмена заказа была моей инициативой. Я начинаю нервничать, если человек меняет время и место встречи больше, чем один раз. Чересчур большое количество чересчур специфических пожеланий тоже заставляет меня насторожиться. Наряжаться – это здорово. Нарядиться как 70-летняя старушка и принести с собой по просьбе клиента свою пену для обмывания трупа – нет! Точно настроенный на опасность радар – мурашки по коже – это необходимая часть нашего бизнеса. В конце концов, проституция – занятие, которое по степени безопасности труда занимает место где-то между инспектированием ядерных реакторов и регби. Если не считать того, что в мое снаряжение не входит ни защитный костюм из фольги, ни шипованные бутсы.
В конце концов, проституция – занятие, которое по степени безопасности труда занимает место где-то между инспектированием ядерных реакторов и регби.
Я также научилась никогда не доверять заказу, сделанному больше чем за три дня, поскольку эти люди никогда не перезванивают, чтобы подтвердить детали. Поначалу я воображала, что мое рабочее расписание будет заполнено на много недель вперед, но самые надежные звонки поступают только за 6—12 часов – даже от регулярных клиентов. Такое впечатление, что чем больше клиенты об этом размышляют, тем тяжелее становится бремя вины. А может, они решают разрядить ситуацию по принципу «сделай сам». Экземпляр «Воскресного спорта», конечно, не сделает вам минет и спинку не потрет. С другой стороны, чтобы добыть его, надо просто зайти к местному газетчику, а стоит все удовольствие меньше фунта.
Жалкие оправдания, агрессивные пациенты, сомнительные средства, приобретаемые из-под полы… Теперь я понимаю, что́ чувствует на работе врач-терапевт!
Одна радость: все четверо А. заявились в «башню Бель» на пару дней. Цитата дня (точнее, ночи):
А2:
– Ну, так что мы делаем завтра?
А1:
– Ну, первым делом с утра нужно будет достать во-он ту бутылку виски, определенно!
Клянусь, лучшей компании парней и за деньги не купишь!
Среда, 21 января
Приближается годовщина расставания Н. с его бывшей. Я придерживаюсь того мнения, что на периодические приступы душевных мук требуется столько же времени, сколько длилась связь. Это означает, что он должен был прийти в себя месяцев этак девять назад. Его бывшая была девицей взбалмошной. Откровенно говоря, я никогда не думала, что у них что-то получится. Я оказалась права, но это не то, что следует говорить другу сразу после трагического разрыва. Например:
– Я послал ей рождественскую открытку и еще открытку на день рождения, а она даже эсэмэской не ответила!
Я себе думаю: «Конечно, нет, глупый мальчик! Вероятно, к этому времени она уже вышла за дряхлого нефтяного магната, и теперь у нее целая куча ребятишек». А вслух говорю:
– Да как она посмела! Какая несправедливость!
У Н. есть очаровательная привычка превозносить своих бывших. Естественно, я не жалуюсь. Побольше бы таких, кто, говоря о своей прошлой любви, уверяет, что она «достойна пьедестала»! Разгоряченный отказом своей бывшей, Н. теперь пытается по очереди пригласить на свидание всех без исключения своих бессмертных возлюбленных. Поистине высокая верность! Все началось в прошлом месяце с его Первой.
Они несколько недель обменивались телефонными звонками. Он с теплотой говорил об этом. Похоже, разговоры вызвали у него целую бурю воспоминаний о том, как они познакомились и встречались втайне от всех в течение нескольких лет. О том, как она не хотела выходить замуж или иметь детей. О том, как он в последний раз видел ее. О печальном, скованном финальном прощании. Я, как всякая женщина, люблю хорошую, качественную страсть. А хорошую историю – еще больше.
Потом Н. договорился о личной встрече со своей Первой, и его воспоминания стали из розово-цветочных откровенно сексуальными. После нее ни у одной его женщины не было таких больших грудей. Она научила его всему, что должен знать мужчина о том, как ложиться на женщину. О том, как она реагировала на вкус спермы. И так далее.
– Господи, если она мне только позволит, хотел бы я поиметь ее снова! Хотя бы разок, хотя бы ради старой дружбы.
Я себе думаю: «Нет ни единого бывшего, которого я бы приняла обратно. Я в этом уверена по меньшей мере процентов на девяносто пять. В зависимости от того, конечно, куда ветер дует». А вслух говорю:
– Дорогой, отличная идея! Спорим, это будет даже лучше, чем раньше!
– Ты имеешь в виду, они стали даже лучше, чем раньше? – спрашивает он, производя в воздухе хватательные движения.
– Конечно. Конечно, именно это я и имею в виду…
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
– Так что́, если я сумею заманить ее в койку и она будет «за», ты присоединишься к нам в трио?
Я себе думаю: «Ни единого шанса, милый! Она никогда не скажет «да», а даже если бы сказала, я-то точно не скажу». А вслух отвечаю:
– Вперед, милый, дерзай! Чем больше – тем веселее!
Н. обнимает меня за плечи.
– Ты лучшая из женщин на этом свете, ты знаешь об этом?!
К счастью, он будет продолжать в это верить еще какое-то время. У меня есть точная информация, что его Первая не позволила ему ничего более интимного, чем неловкое объятие в самом конце. Пусть продолжает думать, что я мать Тереза в области секса: это мнение никогда не подвергнется проверке.
Четверг, 22 января
– Дорогая, можешь выполнить заказ сегодня днем?
Я крашу ногти на ногах и чувствую себя совершенно разбитой.
– Нет, боюсь, у меня как раз критические дни.
Подозреваю, что она либо не уделяет пристального внимания нашим циклам, либо слишком вежлива, чтобы ловить меня на откровенной лжи.
Если не считать того, что в данном случае это не ложь. Это было ложью, когда я использовала тот же предлог примерно… ага, две недели назад.
– Этот мужчина, он о-о-чень богат, – говорит она. – И он все время просит только тебя.
– Не могу! – рявкаю я, раздумывая о том, куда могла подевать нурофен, и о других, гораздо более важных вещах. Например, о том, как не смазать эмаль, пока она сохнет и как бы почитать газету. – Не думаю, что ему сильно нужна кровь на простынях.
– Это вызов в отель.
– Ну, или персоналу отеля. Кому бы то ни было, – говорю я.
– Дорогая, другим девушкам я обычно говорю: просто воспользуйся кусочком губки.
– Кусочком губки?
Кусочек губки?! Это еще что такое? Намекает на какую-то дикую контрацепцию 90-х годов или толкает меня на скользкую дорожку, ведущую к фантазиям в греческом стиле с участием водолазного костюма?
– Просто отрезаешь уголок чистой губки, дорогая, и засовываешь ее себе…
– Да, ладно, думаю, я поняла, что к чему…
Я содрогнулась. Однажды – много лет назад – случайно забыла вынуть тампон перед сексом и не горела желанием повторить этот опыт. Мысль о том, что кто-то тщетно стучится в дверь моей матки, в то время как я все больше и больше беспокоюсь насчет явления на свет куска синтетической губки… А то и хуже – перспектива оказаться в больнице… Звучит как-то непривлекательно. А что, если он рассчитывает на глубокое погружение своих костяшек в мои сладкие глубины?!
– Это всего на час. Когда у других девушек дни, я никогда не даю им заказы больше, чем на час. С тобой все будет замечательно, дорогая!
Она, конечно, оказалась права – хотя, возможно, объяснить человеку, которому вздумается забрести в мою кухню, почему у губки для мытья посуды отсутствует уголок, будет несколько затруднительно. А что касается появления губки на свет… если уж честно, то клиент и не собирался ее тревожить.
