class="p1">— Да там почти ничего не разобрать. — И Игнатьев вздохнул, поморгал и снова стал что-то писать.
А Новиков вернулся к разглядыванию фотографий красивой женщины и изумительных ювелирных изделий. Да уж, производство в Мазыйке было поставлено отлично. Хотя что тут удивительного, здесь традиции с царских времён сохранились.
Новиков методично рассматривал фотографии Ткач, сверял их с карточками украшений и делал пометки. Игнатьев же сначала что-то долго писал, потом вышел, вернулся, снова писал, снова ушёл.
Почему-то оставил какие-то документы прямо на столе, даже в сейф не убрал. Проверял Новикова на честность, не иначе. Наверняка не забыл положить на листы какую-нибудь крупинку или волосок в качестве заметки. Новиков же в свою очередь в отсутствие Игнатьева даже зада от стула не оторвал, так и сидел, возясь с фотографиями.
Они провозились полдня, Новиков — с фотографиями, Игнатьев — с бумажной писаниной.
Наконец можно было сделать определённые выводы.
— Некоторых украшений не хватает, — произнёс Новиков, перепроверив свои отчёты. — Большой перстень с вензелями — раз. Серьги в виде переплетающихся колец — два. И колье в виде цветка — три. Всё, похоже, золотое.
И Новиков положил перед Игнатьевым фотографии Оксаны Ткач, где она была изображена как раз в этих «брюликах».
— Конечно, всегда остаются разные варианты, — задумчиво произнёс Новиков, возвращаясь на своё место и собирая остальные карточки. — Что она, например, брала их у кого-то напрокат, чтобы сфотографироваться. Но учитывая, что эти предметы встречаются по два-три раза на разных фотографиях, то, скорее всего, они принадлежали ей.
— Могла продать, — пожал плечами Игнатьев, рассматривая фото.
— Могла, — согласился Новиков. — Только зачем. В деньгах она явно не нуждалась. А учитывая, что она их носила и даже красивые фотографии с ними делала, то они ей явно нравились. Не стала бы продавать.
— Пожалуй, что так, — произнёс Игнатьев. — Запишем.
— Да, а можно где-то достать каталоги ювелирного завода? — спросил Новиков.
— Вам зачем?
— Проверить, точно ли это вещицы местного производства. Или, может, другого какого. Или вообще старинные. Если старинные, то стоят, наверное, дороже.
— Наверное, — задумчивым эхом повторил Игнатьев. — Попробуем разузнать.
И он убрал все фотографии обратно в сейф.
— Я ещё могу чем-то вам помочь? — спросил Новиков.
— Пока нет, так что можете быть свободны.
— Спасибо. Если что — вы, наверное, всегда знаете, где меня найти.
И Новиков вышел из кабинета. На сегодня у него дел больше не было. Так что надо бы снова прошвырнуться по магазинам, купить будильник и консервный нож.
Пока Новиков сидел в кабинете Кравчука, прошёл хороший летний дождик, и теперь кругом разлились зеркальные лужи. Булыжники старых мостовых отсвечивали округлыми спинками, так что казалось, что по городу проложены чуть ли не бриллиантовые дороги. Бриллиантовые дороги в ювелирном городе.
Новиков быстро сходил в «Промтовары», приобрёл маленький будильник и открывалку для консервов. Заодно заскочил в продовольственный и купил там полкило «Мишек на севере», ведь Антон просил сладкого. Да и сам Новиков, чего уж, там тоже никогда не отказывался от конфетки или шоколадки.
Воздух после дождя посвежел, и никаких отвратительных выхлопов.
Чтобы сразу не возвращаться в пустую чужую квартиру, Новиков поболтался ещё вокруг площади. Нашёл цветущий закуток возле угла старого дома. Там среди мальв и роз как раз стояла старая деревянная скамейка, на которой, наверное, раньше по вечерам сидели местные и обсуждали, у кого что случилось за день.
А сейчас туда уселся Новиков, чтобы угоститься знаменитой советской конфеткой, у которой даже фантик — произведение искусства. Да, и шоколад здесь был что надо. Настоящий, ароматный, с начинкой из пралине и вафли. Новиков жевал конфету и думал, как ему теперь домой-то возвращаться. Ведь после советских деликатесов колбаса и конфеты из нового времени в глотку-то уже не полезут.
А Новиков всегда был не прочь угоститься сладким. Работа у него сложная и стрессовая. Потому и на сериалы подсел. Которых здесь нет. Ни телевизора, ни интернета. Чем же люди занимаются по вечерам?
Газеты, может, читают. Вон, как тот мальчишка лет трёх, который бегал в нескольких метрах от Новикова, размахивая расправленным газетным листом. Наверное, представлял, что это у него такой воздушный змей.
Знакомый какой-то мальчик. Светленький, в сероватой рубашонке, коротких штанишках и сандаликах.
Малыш заметил, как Новиков на него таращился. И в этот момент незадачливый майор вспомнил, где именно и когда он видел этого мальчишку. А надо было вспомнить раньше, потому что теперь малец уверенно направился в его сторону.
Глава 13. Прогрессорство
Первым порывом было встать и сбежать. Да-да, вот так. Здоровый мужик с полицейской подготовкой на полном серьёзе хотел трусливо удрать от ребёнка-трёхлетки. Только удирать некуда — кругом каменные заборы да разросшиеся цветущие кусты роз. И ещё очень знакомые стрелы мальв с граммофончиками соцветий.
— Дяденька, дяденька, — улыбнулся мальчишка, подходя ближе и продолжая размахивать своей газетой. — А сложите мне, пожалуйста, кораблик.
Хорошо, что Новиков уже доел свою конфету. А то подавился бы.
— На вот лучше «Мишку на севере», — кое-как выдавил Новиков и угостил мальца конфетой.
— Спасибо, — снова улыбнулся мальчик. — А кораблик?
И он опять махнул газетой. Делать нечего, не бежать же со всех ног от мальчишки. Новиков положил свои покупки на скамейку и взял газету. Пальцы плохо слушались, но он кое-как сумел-таки оторвать от целой полосы нужный кусочек и сложить кораблик.
— Спасибо! — заулыбался мальчишка, принимая бумажную игрушку.
Он тут же отбежал на несколько шагов и устроил регату прямо в луже на булыжной мостовой. А у Новикова пульс стучал под рёбрами. Чтобы отвлечься, майор слопал ещё конфету.
Пока искал место, куда бы выбросить фантики, к мальчишке подсела ещё девочка, чуть постарше. Когда Новиков её получше рассмотрел, у него ноги обмякли, так что теперь он при всём желании никуда не убежал бы.
Девочка, в платьице с оборочками и в белых гольфиках, с интересом наблюдала, как мальчишка гонял кораблик по луже, даже что-то по-малышовому советовала. Волосы каштановые, почти золотые в летних солнечных лучах.
— Кристина! — позвала её женщина в узком платье, расшитом узорами строчек, и с кучей покупок в руках. — Кристина, пойдём! Нам ещё к бабушке надо успеть.
Женщина взяла девочку за руку, и они вместе пошли прочь с площади. А мальчик остался играть с корабликом, который сложил ему Новиков.
Сам майор пытался уложить в уме увиденное.
Это же тот самый мальчик с картины, которую они с Антоном повезли в музей Кулибина. А девочка Кристина — это кто? Правильно, художница Кристина Сергомасова. Та, которая эту картину написала. Или
