— Алин, пойдем, — говорит он мне на ухо, помогая подняться, — пока эффект неожиданности еще в действии. Я не хочу дождаться охраны.
Я без слов переставляю ноги.
Роман выводит меня к проходной Останкино прямо в пошлом красном платье и на каблуках. По пути мы успеваем заскочить в гримерную и забрать мою сумку и куртку. Я так потрясена, что даже забываю сказать, где мои остальные вещи.
Вскоре мы уже в машине Романа удаляемся от телецентра в сторону метро ВДНХ. Мои щеки до сих пор горят, мне не верится, что все это правда было.
— Я не хочу ничего говорить, — произносит Роман, должно быть, почувствовав на себе мой взгляд.
И тут я вспоминаю. Локальная авария в студии.
— Дым и отключение света… это ты?
Он барабанит пальцами по рулю.
— Скажем так. Я плеснул водой куда надо.
— В смысле?
— В смысле они потеряют записи и, — Роман вздыхает, — какое-то количество дорогостоящего оборудования.
— Они же могут тебя засудить!
Роман пожимает плечами.
— С деньгами, я думаю, мы это решим, — тут он бросает взгляд на меня и отпускает смешок. — Я мечтал о реванше. Пускай это и вышло не совсем так, как мне представлялось.
Он снова барабанит по рулю.
— Алин, согласись, неправильно смешивать людей с дерьмом и считать, что это нормально.
Я смотрю вперед.
— Ты меня предупреждал.
Роман кивает.
— Тысячу раз. Но, говорят, каждому надо набить свои шишки.
Когда Роман высаживает меня у дома, я понимаю, что не хочу идти на новую репетицию к нему. Я просто не выдержу. Хоть в Останкино по словам Верховского и не осталось записей с телекамер, мобильные-то у всех были. И если это, как говорит Роман, подстава, вскоре все узнает интернет. Я так продолжать не смогу…
— Спасибо, — вдруг говорит мой преподаватель.
Я чувствую, что высоко поднимаю брови. За что?
— За мотивацию, — поясняет Роман. — У меня ведь реально опустились руки. Думал, пошлю к черту это все. Кто я и кто все эти дядьки!
Черт, наши мысли так похожи!
— Сегодня, когда я им оборудование поломал, слушай, вот прям отпустило. Алин, мы с тобой еще…
— Я больше не хочу этим заниматься!
Роман прикусывает губу и смотрит на руль.
— Точно?
Киваю.
— Ладно. Возьми тайм-аут. Хорошо? Если откажешься, я пойму. Учитывая твою историю.
Так мы и расстаемся.
Дома я ощущаю себя еще хуже, когда остаюсь одна и начинаю думать о том, что теперь-то обо мне напишут.
Я проглотила сплетни о нас с Даниилом, но я не выдержу, когда СМИ пройдутся по моей мечте стать певицей. Обзовут меня ничтожеством.
Я лежу на кровати, плотно накрыв голову подушкой и даже не замечаю, как возвращается Даниил.
Я понимаю, что это муж, когда ощущаю его прикосновение. Даниил гладит мою голень.
— Я слышал все от Верховского.
Плотнее прижимаю подушку к голове. Знать ничего не хочу!
— Алин, так и будешь здесь лежать?
Я бы вообще теперь из дома не выходила.
Он какое-то время еще молча гладит меня по ноге, потом, не дождавшись реакции, встает и выходит.
Пока Даниила нет в спальне, я думаю о том, что он теперь во мне разочаруется, подцепит новую звезду инстаграма и даже ощущаю от этого некоторое злорадство. Права была моя мама. Чудес не бывает.
И тут я ощущаю как сбоку от меня прогибается постель. Даниил трогает меня за плечо.
— Алин, я все решил. Завтра мы летим в Японию.
Глава 26
Даниилу удается расшевелить меня. Приподнимаю край подушки.
— Чего?
Готова поклясться, в открывшееся отверстие видно только мой опухший нос и блестящие глаза.
— Я написал твоей подруге, Инне. Сказал, что мы приедем на свадьбу пораньше. Лютов меня отпустил.
Даниил сразу же развивает бурную деятельность, как будто только для того чтобы доказать мне, что он серьезно.
Недавно я перевезла свои вещи из старой квартиры, в том числе и чемодан. Я летала с ним всего раз и вещь новенькая. Мое единственное путешествие в Турцию закончилось печально.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Не проходило и дня, чтобы я не получала пошлых предложений. Последние сутки я прорыдала в номере, потому что мечтала на курорте встретить настоящую любовь, а мужчины видели во мне шлюху. Хотя в свои двадцать два я была невинна и ждала единственного.
Сажусь на край постели и смотрю на то как муж пакует мою одежду. Наконец он закрывает чемодан и ставит у стены.
— Ничего не забыл?
Муж бросает взгляд на часы.
— Я обменял билеты. Выезжаем через час.
— А как ты планируешь получить визу? — запоздало уточняю я.
Мы обговаривали поездку к Инне и я заполняла анкету для посольства, но была уверена, что документы даже еще не оформлены.
Даниил чешет затылок.
— Алин, я боялся с тем темпом, который ты взяла, ты перегоришь и запланировал отпуск, — он напряженно выдыхает. — Как видишь, с сюрпризом я припозднился. Сейчас я перенес дату вылета на полтора дня. Поговорил с Романом и я понял, что надо лететь сегодня. Там был прямой рейс, этот стыковочный.
Мы в международном аэропорту в три ночи.
В первый и последний раз я была тут четыре года назад. Летела одна с робкой надеждой встретить на курорте его — шикарного парня, которому я подарю свое сердце и он изменит мою жизнь. А вернулась с разочарованием.
Мою упругую задницу обсуждали еще в школе. Я пряталась, чем раззадоривала парней еще больше. Как-то раз один из хулиганов припер меня к стене и облапал грудь.
Я всегда притягивала к себе мерзость. Мой первый мужчина не стал исключением.
Поэтому в том, что делает Даниил, я все время ищу самое простое объяснение. «Он подсел на наш секс», — мне уже стала привычной эта мысль. Меня много кто хотел трахнуть, но я была осторожна с мужчинами, пока я впервые не влюбилась и не позволила ему вытереть о себя ноги. Впредь я решила стать осторожней.
Когда мы заканчиваем с таможней, муж сажает меня у выхода на посадку.
— Хочешь чего-нибудь, Алин?
Больше всего я хочу удрать и тут он угадал.
Даниил садится рядом и подставляет плечо. Мне уже стал родным его запах. Муж приобнимает меня, помогая спрятать лицо. Он как будто понимает, что я не хочу, чтобы люди в зале на меня смотрели.
Когда мы улетим в Японию, практически на другой край света, я смогу выдохнуть.
Как он об этом догадался?
Я чувствую, как мерно вздымается его грудь, слышу удары сердца. Даниил сейчас кажется мне сильным, способным защитить практически от всего.
Наш вылет в пять.
Мы встречаем рассвет, бьющий в окна павильона.
Я думала, что больше никогда не полюблю. Опыта с прошлым парнем мне хватило.
Муж сделал все, чтобы у меня появились к нему чувства. Но мне все еще кажется, что я снова обожгусь, если расслаблюсь. Хоть я и не знаю, зачем Даниилу обманывать меня.
Но он не просит проявлений любви, как мой бывший. И это странно.
— Алин, — муж целует меня в макушку, — я купить минералки, а то в горле пересохло.
Киваю ему и протираю глаза, пока Даниил удаляется к кафе.
Я вижу, что муж проверяет телефон, пока бармен возится с заказом.
«Врал ли он мне когда-нибудь?» — происшествие на канале обострило мою природную паранойю.
Даниил возвращается с двумя бутылками, и я поднимаюсь ему на встречу. Как раз объявляют посадку.
Мы встречаемся у окна с видом на взлетно-посадочную полосу. Нас окатывает рыжим светом, и я вдруг чувствую, что привыкла. Его запах, голос, улыбка — я буду по этому скучать.
Что если я его полюбила?
Муж смотрит на меня так, словно ждет чего-то. Я опускаю взгляд. Я не готова снова быть настолько уязвимой.
— Кому ты писал? — мне даже неудобно от того сколько ревности звучит сейчас в моих словах.
Как будто Даниил моя собственность. Я ведь решила, что между нами с мужем будет секс и никаких истерик пока он верен и ведет себя достойно.
