– Вам тоже… как это? Мазлтов!
– Давай, братан.
Дружить с таким человеком было почти так же опасно, как враждовать…
Глава четвертая
Россия
Один поставлен к стеночке,Другой снимает пеночки…
В. Шефнер– Да мало ли кто за его головой охотился? Почему обязательно если что, так спецслужбы!
– Во всяком случае, они своего добились.
– Ну, что касается головы…
Фраза получилась несколько двусмысленной. Виноградов и сам был циником, но определенные границы старался соблюдать даже в разговорах с близкими людьми.
– Напрасно морщитесь, Владимир Александрович. Он получил что положено. Не за это, так за то!
Все газеты и телевидение по обе стороны океана со смаком описывали, как неуловимый лидер израильской «русской» преступности поднес к уху поданный секретаршей мобильный радиотелефон. Он не успел даже поинтересоваться, кто говорит, – нажатая невидимым собеседником кнопка привела в действие мощнейший заряд. Хоронили убитого в запаянном гробу – фактически только то, что ниже плеч. Остальное просто собирали со стенок офиса…
– Владимир Александрович! Мне кажется, в последнее время вы стали утрачивать ориентиры…
Собеседник помассировал свои приметные, и без того несколько оттопыренные уши. Потом продолжил:
– Я имею в виду в первую очередь нравственные критерии нашей деятельности. Конечные цели, принципы…
Виноградов слушал. С возрастом даже самые отпетые негодяи начинают подводить под каждую свою очередную гадость некое подобие теоретической базы. Чем и объясняется, видимо, количество расплодившейся по стране мемуарной литературы.
– Все эти Китайцы… прочая шваль… Это же расходный материал! К ним так и надо относиться. Те, кого мы используем, имеют право на существование – но лишь до определенного момента. Вы меня понимаете?
– Да, шеф, – дисциплинированно кивнул Владимир Александрович. – Конечно!
– Понимаете – но не согласны? Я же вижу… Зря! Послушайте, вы перспективный молодой человек. И вам придется избавиться от многого в себе, если рассчитываете на приличную карьеру.
– Я просто немного устал. И чувствую себя не очень… Простите.
– Ничего… Все мы, в конце концов, участвуем в одной игре! Только некоторые сидят за карточным столом, а другие позволяют тасовать себя в колоде.
Ушастый прошелся по кабинету:
– Вы отлично поработали. Пока все идет по плану. Отдохните пару дней, я потом вас сам разыщу. Когда на службу?
– В понедельник. Я звонил, там все в порядке.
– Да, наш парень контролировал прикрытие… Никаких нареканий со стороны медперсонала, никаких нарушений режима – просто показательный больной! Дома все нормально?
– Слава Богу! Жаль, что практически ничего из сувениров привезти нельзя было. Всякие мелочи – сказал, что на распродаже купил, а видеокамера…
Это был именно тот сюрприз, который в Израиле вручил ему Леня, – симпатичная «сонечка» в кожаном чехле. Пришлось сказать жене, что видеокамера – ценный подарок от Министерства внутренних дел, за выступление на семинаре. Умная женщина – сделала вид, что верит…
– Как с деньгами?
– В порядке. Получил все, что положено.
Виноградов был не то чтобы скуповат, но, пожалуй, излишне расчетлив в тратах. В семье установился достаток – еще не богатство, но уже вполне пристойное, подобающее статусу квалифицированного специалиста состояние. Да, появилась возможность позволить жене и детям несколько повысить планку потребностей, но…
Слишком их было много – не вовремя пересевших из старых «пятерок» в шикарные БМВ, сменивших квартиры в Веселом поселке на апартаменты с видом на Летний сад… Тех, кто начинал обедать только в стодолларовых кабаках, а жене нанимал приходящую косметичку.
«Иных уж нет, а те далече…»
С коня больнее падать, чем с осла, говорят на Востоке. «Леат-леат», говорили на ту же тему наученные горьким опытом израильтяне.
– Не высовывайся! – лупил Виноградова по макушке инструктор спецназа…
Владимир Александрович делал выводы.
Кроме того, вокруг часто гибли люди. Так часто, что собственная смерть для майора уже перестала быть чем-то отвлеченно-мистическим, таинственным. Она постоянно бродила рядом – и учитывалась как нежелательный, но неизбежный фактор, как своего рода профессиональная издержка.
Поэтому следовало позаботиться о будущем семьи. Потеря кормильца не должна была стать катастрофой в финансовом плане – хотя бы на первый, самый тяжелый год. И конечно же, поучала зазнавшихся народная мудрость: «От сумы да от тюрьмы не зарекайся!» От ареста в России никто испокон веку убережен не был: ни царь, ни холоп, ни опричник… И неизвестно, что дешевле – похороны или адвокат.
– Хорошо, идите! – распорядился ушастый. Потом, однако, придержал Виноградова за рукав: – Действительно, выглядишь не очень… Отлежись в выходные, а с понедельника подключайся. Говорят, редактор заждался – даже хотел в Москву делегацию посылать!
– Обязательно! – Владимир Александрович уже и сам скучал о родной милицейской газете. – В девять ноль-ноль на планерку…
Но ни в понедельник, ни во вторник он на службу не вышел. Ничего страшного, просто заболел. Заболел по-настоящему, не по фальшивой московской справке, – с температурой за сорок, с холодным потом и окровавленными губами.
– Недолечили! – ругнулся в адрес столичных врачей навестивший его коллектив. – Ну мы им, гадам…
Оставив положенные гостинцы, ребята отправились дальше – кто в редакцию, кто за пивом… А Владимир Александрович с трудом проглотил очередную таблетку.
Собственно, болеть даже нравилось. Беспомощность освобождала от необходимости принимать решения, в доме никто не перечил, и даже старшая дочь старалась не попадаться под руку. Снилось все что угодно: полярные льды, выпускные экзамены в школе, какая-то комета… Это не имело никакого отношения к реальности, а потому не тревожило.
И ничто из того, что он видел во сне, нельзя было назвать кошмаром – так, второсортные копии кабельного телевидения.
– Где-то вы, товарищ майор, инфекцию подхватили… Организм молодой, но ослабленный! Спортом надо больше заниматься, а не в кабинетах без форточек штаны просиживать, – отчитала Виноградова дежурная докторша из поликлиники ГУВД. – Ну-ка, номер удостоверения…
Владимир Александрович назвал по памяти, и женщина принялась заполнять больничный.
– Так… Позвонить от вас можно?
– О чем разговор! Может, пообедаете? Или чаю? – Ему еще с лейтенантских времен всегда было жалко этих несчастных женщин – то промокших, то замерзших, с мизерной зарплатой и старомодной принципиальностью. Транспорта в милиции постоянно не хватало – в первую очередь удовлетворялись запросы начальства, потом что-то перепадало постовым и оперативным службам, а до медиков главка почти ничего и не доходило. Вот и сейчас.
– Нет, что вы! Еще двое в вашем районе… Машина сломалась, придется пешком.
В конце концов Виноградову удалось всучить женщине на дорогу красивую шоколадку…
Собственно, ко вторнику кризис уже миновал – и наступило то благостное состояние, когда безделье еще не томит, но уже появляются неотчетливые позывы с кем-нибудь пообщаться.
Верным признаком близящегося выздоровления стал вечерний скандал с дочерью. Поводом послужила какая-то мелочь, и, успокоившись, Владимир Александрович понял, что скоро его опять неумолимо потянет навстречу неприятностям.
Так и случилось…
Первый визит к врачу закончился пухлой пачкой направлений на анализы и продлением больничного листа. Не пришлось даже ничего изображать – в ведомственной поликлинике ГУВД подопечных жалели и с выпиской никто не торопился.
Виноградов для порядка сделал флюорографию, уточнил расписание и со спокойной душой отправился на «Динамо»: все равно в лабораторию на Гоголя следовало прибыть с утра. Тем более что баночку для анализа мочи он с собой прихватить не додумался, а без нее выполнение гражданского долга затруднялось.
Дворцовая площадь была, по обыкновению, великолепна. Владимир Александрович сел в машину, прогрел подостывший за время сидения в очереди двигатель и, по-милицейски пренебрегая запрещающими знаками, выехал на набережную. Через полчаса он уже вдыхал запах пота и вытертого тысячами рук «железа» – предстояло размяться и чуть-чуть поработать…
Под конец тренировки подъехал Освальд:
– Привет, Саныч!
– Здорово… Подождешь?
– Запросто.
На долгие реверансы времени не было – опоздавший расстегнул куртку и уселся на тренажер. А Виноградов побежал обратно, к импровизированным футбольным воротам, – их команда, сборная ветеранов, уже почти час позорно проигрывала соплякам из школы милиции.
